бы мне сейчас ох как пригодился. По словам дяди Славы, после интеграции камня в скрипториум тело помолодело лет на десять-пятнадцать. За такой подарок меня, возможно, пропустили бы не только в архивы, но и в гарем сатрапа.
— А если в открытую представиться шу-Са’эри и заявить притязания на имущество Набу? — предложил я.
— Хм… — снова задумался ментор. — Знаешь… тут есть несколько нюансов, и главный из них заключается в том, что сатрап Мехмар никогда не уступит тебе дворец Лотоса, богатства и власть. Но если попросить только допуск в архивы, без притязаний на все остальное, то это может сработать. Но для этого необходимо доказать, что ты Истинный Предтеча, а не какой-то самозванец.
— А как это доказать? — озадачился я.
— Посмотри туда, — кивком подбородка ментор указал в теряющийся в зеленых насаждениях купол дворца сатрапа. — Что видишь?
— Дворец правителя.
— Нет, на крыше.
— Цветок… лотос, — пожал я плечами.
— Предания гласят, что только истинный адепт Воды и Жизни способен призвать его.
— Погоди-ка. Это также как м’ер-Са’эри демонстрируют свою «подлинность», призывая Черного Вестника?
— Именно так, — кивнул ментор. — Только эффект прямо противоположный. Смертные ощущают невероятный подъем сил, ясность мысли, порой даже вплоть до полного исцеления всех хворей. Но это только по словам предков. На самом деле я никогда не попадал под ауру Цветка Жизни, по понятным причинам. Ты сможешь призвать Его и доказать, что достоин?
— Конечно нет. Я понятия не имею, как это делается, — кажется, в моем голосе прорезалось возмущение.
— Тогда тут же встает вопрос о твоей легитимности. Возможно, ты просто сильный шу-э. Очень сильный шу-э с невероятным восприятием, что, несомненно, также заслуживает уважения. Но это не то же самое, что быть шу-Са’эри.
Слова ментора эм-Ивира меня немного задели.
«Я не просто шу-э, я самый настоящий шу-Са’эри, и Хранитель Д’иль-муна это признал», — мысленно возмущался я. — «Но, сука, Лотос Шу я призвать не могу! Тупо не знаю, как это делается и с чего следует начать».
Но получается очень интересно. Аура Черного Вестника вызывает страдания, а аура Цветка Жизни — эйфорию? Похоже, только по этому признаку принято считать, что Шу — добро, а м’ер-Са’эри — зло. Но на деле я понимал, что все не так однозначно. Некоторые Шу были еще теми тварями, похлеще любого Темного. Та же Нинту-ойя, которая вот так запросто могла убить соплеменника, считай, прямо в его постели.
— А что ты скажешь насчет Высших Эликсиров и самого Иссира Меркара? — перешел я к следующей интересующей теме.
— Давно его не видел и даже не слышал, — совершенно равнодушно ответил ментор. — Раньше в Академии он давал частные лекции по Рунической Каллиграфии и Высокой Алхимии, но это, кажется, было целую вечность назад.
— А про его эликсиры что известно?
— Знаешь… я человек далеко не бедный, но даже мечтать не смею о этих эликсирах. Золото за работу он давно не берет, но ничего другого мне предложить ему нечего. Подозреваю, что драгоценности и деньги его уже давно не возбуждают, ведь Иссир Меркар раза в три древнее нашего сатрапа Мехмара, и его душа уже давно должна была предстать перед Всеблагими Родителями. Лет эдак двести назад еще. Вероятно, только мир-камни Набу все еще позволяют ему коптить воздух Эреду.
— Где он вообще достал эти мир-камни? — спросил я.
— По слухам, предки Меркара являлись учениками Великого Ремесленника. По крайней мере, Меркары так заявляют. Когда Нинту убила Набу, она отчего-то не заинтересовалась ремесленными камнями, как и его сокровищницей, которую Меркары позже бесстыдно разграбили. Хранили их поколениями, пока наконец не появился достойный кандидат для их использования.
— Иссир первый, кто смог эти камни интегрировать в панель Истока?
— Верно. До этого о существовании этих мир-камней было неизвестно никому, кроме нескольких человек из их рода.
— А как отнеслись Темные Хозяева к такому повороту событий? — озадачился я.
— А что они могут сделать? Меркар во всеуслышанье заявил, что камни, изготовленные шу-Са’эри Набу, непременно уничтожаются после насильственной смерти.
— И Темные вот так сразу поверили?
— А куда им было деваться? Поверили… или скорее знали этот факт наверняка. Все-таки камни Набу к этому времени уже давно разошлись по всему Сопряжению. Опять же, по слухам, он делал их даже для м’ер-Са’эри. Возможно, поэтому вызвал ярость Нинту-ойя? Кто сейчас точно скажет, как оно было на самом деле?
— К нему можно попасть на прием или купить эликсиры его производства?
— Ты готов предложить ему то же самое, что и сатрапу Мехмару?
— Жизнь?
— Продлить бытие, — уточнил ментор. — Жизнь они еще не потеряли, и полагаю, что она роскошнее, чем у кого-либо в Эреду.
— Аура Лотоса Шу может продлить их бытие?
— Кто знает? — пожал эм-Ивир плечами. — Но полагаю, что старость не исцелит даже она.
— Почти бессмертные м’ер-Са’эри, возможно, могли бы им помочь с этим, но не думаю, что станут, — предположил я.
— По понятным причинам, — согласился со мной ментор. — На кой им алхимик с гонором? Темным Хозяевам проще подождать его кончины и просто забрать камни. Не думаю, что сатрап сможет противиться, когда м’ер явятся во дворец сразу после последнего вздоха Меркара. Что-то мне подсказывает, что так оно и будет.
— Скорее всего, — настала моя очередь согласиться с собеседником. — Вот скажи, ментор, у вас в Академии преподают какие-нибудь предметы, что могут сделать меня сильнее?
Энир эм-Ивир надолго задумался и ответил только спустя минут десять.
— Если ищешь знания и силу шу, то Академии нечего тебе предложить. Но как шу-э тебе можно помочь. Да и подтянуть общие знания было бы очень полезно для любого ойя.
Я искренне рассмеялся.
— Что-то не так? — удивленно поинтересовался он.
— Ничего, — продолжал улыбаться я. — Бросить академию в своем мире, чтобы поступить в аналогичную, но уже в другом. Забавно, но вынужден отказаться. Это слишком долго, да и оброчный год служить не собираюсь.
— Хм… ну тогда тебе помогут частные уроки. Порекомендую своего коллегу и друга — эдата Сивира эм-Ривза, сильнейшего шу-э в Эреду. К твоему счастью, он пока еще охотно берет золото в качестве оплаты. У тебя же есть золото?
— Дорого он возьмет за частные уроки? — поинтересовался
