забираясь под юбку – храни, боже, длинные разрезы, – поглаживают, дразнят сквозь кружево трусиков и до боли сжимают ягодицы. Я вздрагиваю, запрокидываю голову, сжимаю пальцами его плечи. С губ срывается долгий, протяжный стон, а в следующее мгновение Стас зубами стягивает с плеча лямку платья и целует мою грудь. Стон обрывается, пойманный в горле вместе с дыханием – я не могу не вдохнуть, не выдохнуть, ощущая, как соскальзывает вниз и вторая лямка, как шелк скользит по спине, спускается ниже, а горячий язык обводит напряженный сосок сквозь кружево белья.
О. Мой. Бог. Прошу, не останавливайся!
Я все же смогла судорожно вздохнуть, выгибаясь ему навстречу, вцепляясь в его рубаху едва ли не до треска. Не уверена, но если порву ткань длинным маникюром, обязательно сама ее зашью. На руках, с любовью. Ох!
Стас поднял ладони мне на талию, резко притягивая к себе и вынуждая прогнуться еще сильней. Рот продолжал исследовать стянутую кружевом грудь, целуя, кусая, лаская. Невероятно нежно и почти болезненно, каждым прикосновением посылая горячий импульс между ног, возбуждение, от которого кружилась голова. И мне хотелось одного: чтобы проклятое белье испарилось, исчезло, не мешало этим восхитительным губам так нежно и страстно ласкать меня, не мешало этим зубам доставлять боль и удовольствие.
Собрав все силы, я отняла дрожащие руки от плеч Стаса и резким движением сорвала с плеча одну лямку, потом вторую… Остальное он сделал сам: надавливая на горящую кожу, поднял руки от талии выше, на ребра, оттянул пальцами кружево и наконец-то накрыл ладонями освобожденную из плена белья грудь. Я вновь не смогла удержаться от стона. Ма-а-ама, эти руки, эти па-а-альцы!
Тело охватила дрожь. Не оргазма, а странного ощущения неудовлетворенности. Да, вот его руки, и они чертовски умелы, но мне нужно больше. НАМ нужно больше!
Я обхватила ладонями его лицо, заставляя поднять голову, посмотреть на меня затуманенным, полным страсти взглядом и подарить очередной незабываемый поцелуй-противоборство. Он длился долго, бесконечно долго. Настолько, что я смогла даже – с трудом, потому что руки по-прежнему дрожали, – расстегнуть на рубашке Стаса еще несколько пуговиц и слегка толкнуться вперед, прижимаясь грудью к его обнаженной груди, ощущая жар тела, который все равно был гораздо слабее моего собственного.
Теперь была очередь Стаса стонать. И как же возбуждал этот низкий, гортанный звук, полный удовольствия и неудовлетворенности. Хотя, казалось, сильнее возбуждаться уже некуда – между ног горел такой яростный пожар, что я готова была кричать от желания.
– Ты как печка… – пробормотал телохранитель, отрываясь от моих губ и крепко прижимая к себе. Стискивая так сильно, что мог ощутить бешеное биение моего сердца.
Нет. Я как пламя. Которое не сможет потухнуть, пока не перекинется на тебя.
Я провела ладонями по его груди, преодолела преграду из последних двух пуговиц, осторожно царапнула ногтями ребра, спину… Стас рвано выдохнул и яростно поцеловал меня в основание шеи, у самых ключиц, руки перекочевали ниже, вновь массируя ягодицы, но на этот раз сквозь тонкий шелк. А потом рывком притянули меня к его телу.
И снова ощущение дежавю. Мои бедра широко раскрыты, и наше возбуждение разделяет только преграда из ткани: моих трусиков и его джинсов. Я вглядываюсь в его глаза и понимаю, как же это неправильно. Сейчас нас ничто не должно разделять!
Опускаю руки ниже и наконец, с помощью какой-то неведомой вселенской силы, щелкаю пряжкой, расстегиваю молнию, ощущая влагу эрекции сквозь его боксеры. Стас замирает, втягивает воздух сквозь зубы, подается навстречу моей ладони… и сразу же отстраняется, стремясь перехватить мою руку. Но желание делает меня быстрей, уверенней, упорней. Поэтому я успеваю оттянуть резинку боксеров, касаясь…
И вновь срываю стон-хрип с этих вкусных губ. Вновь ловлю его поцелуем и чувствую, как вибрация отдается по телу, едва не доводя до оргазма. Как же приятно слышать эти стоны! Еще парочка – и я точно кончу от одного звука. Сколько удастся сорвать сегодня?
Но Стас не позволяет проверить, потому что вместо попыток отстранить меня сам переходит в атаку – и я ощущаю, как губы его вновь смыкаются на моей груди, а уверенные пальцы оттягивают трусики, безошибочно находя самый эпицентр пожара. Я вскрикнула, до боли прикусывая губу, чтобы хоть как-то себя отрезвить, но желание было слишком сильно. Тело действовало само, судорожно попытавшись сначала сжать бедра, а в следующее мгновение уже раскрываясь, подаваясь навстречу руке Стаса. Ласки, поцелуи и прикосновения доставляли небывалое наслаждение, волнами расходящееся по телу. Хотелось просто отдаться на волю его рук и губ, но…
О нет, дорогой господин инквизитор, ведьма хотела не только этого! Поэтому я вновь перехватила инициативу. Сначала легко и немного неловко, потом присоединяясь к его же ритму, дразня и снова продолжая движение.
Впрочем, с каждой секундой делать это становилось все сложней, потому что наслаждение становилось таким сильным, таким невероятным!
А потом с очередным движением его губ и рук меня накрыло безграничное удовольствие. Оргазм до помутнения в глазах, сотрясающий все тело. Кажется, я уткнулась носом Стасу в плечо и впилась поцелуем-укусом ему в шею, чтобы не кричать, потому что запоздало вспомнила, что там, за дверью машины, есть люди. Кажется, я все же смогла и его довести до оргазма, потому что ощутила на ладони горячую влагу, а на плече его судорожный вздох. Кажется, этот мужчина невероятен.
А еще кажется, в реальности все оказалось даже круче, чем во сне. И разве я смогу теперь забыть об этих ощущениях?
– 46—
Ощущения возвращались толчками. Стас вздохнул, откидываясь на сиденье, я прижалась к его груди и уткнулась носом в шею, наслаждаясь спокойствием и расслабленностью. Напряжение, скопившееся за день в теле, исчезло без следа, и я, несмотря на сонливость, готова была еще сотню раз доказать сегодняшней ворчливой клиентке, почему она не имеет права иметь к нам какие-либо претензии.
Наконец, когда аромат шалфея, казалось бы, пропитал меня полностью, я быстро поправила белье. Отстранилась, медленно натягивая на плечи лямки платья и глядя при этом прямо на Стаса. Он тоже наблюдал за мной из-под опущенных ресниц. Почти мгновенно застегнул джинсы и следил за скользящей по коже шелковой лямочкой, за пальцами, за каждым движением. Я сильнее выпрямилась… и врезалась поясницей в руль! А потом едва не подскочила от громкого гудка. Твою мать! Почему я раньше не заметила, как здесь чертовски мало места?
Но мы продолжали смотреть друг на друга. Встрепанная и помятая я, испугавшаяся гудка автомобиля, и бесконечно сексуальный телохранитель,
