И не только у меня глаза были на мокром месте. Елена Аркадьевна, стоя в обнимку с отчимом Макса, смотрела на нашу троицу сверкающим от слёз взглядом. Чемерис во всю всхлипывала на плече у Женьки, которая гладила её по голове, как ребёнка. Да и сама Женька стояла вся красная, из последних сил пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции. Даже маленькие гости и те притихли в углу зала вместе с аниматором, будто бы осознавая всю важность момента.
И только появившийся из гримёрки Михалыч, который сбросил с себя образ инопланетного гостя, изумлённо озирался по сторонам, не понимая, что тут происходит и почему женщины ни с того ни сего решили вдруг развести сырость.
- А ещё ты тоже, как и я, любишь пирожное «Картошка»! – радостно добавил Тимка. – Значит, ты точно мой папа!
- Люблю, - подтверждает Макс. – И не только «Картошку». А ещё я люблю тебя и маму.
- Правда? – спросил Тимка и тут крепко обнял Семёнова, потребовав традиционное подтверждение слов о своей любви. – Вот так? Сильно-сильно?
- Сильно- сильно! – подтвердил Макс, сжимая сына в объятиях.
Глава 46
Наобнимавшись вдоволь с новообретённым отцом, Тимка потащил Макса играть вместе со своими друзьями и выполнять весёлые задания аниматора. Гости на радостях после нашей душещипательной сцены облепили стол с угощениями, и только Женька с Катькой тут же направились ко мне.
- Ник, ты как? – осторожно спрашивает Огонькова.
- Хорошо, - коротко отзываюсь я. Потому что даже в тысячу слов нельзя было уместить всё то, что я чувствовала сейчас. И с каждой минутой мне всё сложнее было сдерживать свои эмоции. Но плакать при гостях и уж тем более при радостном Тимке – идея сомнительная. А значит, мне срочно выйти подышать свежим воздухом. – Девочки, я ненадолго выйду на улицу…
Катька удивлённо вскидывает брови.
- Компания нужна? – интересуется она.
- Нет, хочу побыть в одиночестве. Я ненадолго...
Накидываю на себя полушубок и незаметно выскальзываю за дверь, чтобы немного прогуляться.
В воздухе красиво кружат снежные хлопья, засыпая серебром и без того пушистые сугробы.
Зима в этом году выдалась снежная, красивая и даже можно сказать – сказочная. Для меня так точно. Столько событий произошло за эти месяцы, сколько не случалось за мной за несколько лет. А самое главное – наконец-то всё именно так, как и должно было быть. И Макс, и Тимка теперь знают правду. И они действительно полюбили друг друга не потому, что так положено им по статусу, а потому что выбрали друг друга сердцем.
Это именно то, о чём я мечтала и молила небеса, когда лежала ночами без сна. И вот моё самое сокровенное желание исполнилось…
Поднимаю глаза вверх к небу и тихо сквозь слёзы шепчу «спасибо». За то, что судьба дала нам с Максом еще один шанс и мы вновь встретились. За то, что у нас появилась возможность узнать и полюбить друг друга. За то, что он по-настоящему впустил в своё сердце Тимку.
Останавливаюсь на углу здания рядом с красивыми пушистыми елями. Прикрываю глаза, вдыхая морозный воздух, и позволяю выйти наружу всем тем эмоциям, что бушевали у меня внутри.
Может ли человеческое сердце вместить в себя столько счастья? Или есть какой-то предел?
Я до сих пор не могла поверить до конца в то, что сегодня произошло. Что всё это по-настоящему. Что это действительно моя жизнь, а не сон, который растворится по утру оставив после себя горько-сладкое послевкусие.
Делаю глубокий вздох, смахивая с щёк слёзы. Аккуратно дотрагиваюсь рукой до еловой ветки, будто бы пытаясь получить очередное подтверждение реальности происходящего. Перчатки я забыла в сумочке, поэтому колючие иголки и морозный воздух тут же атакуют обнажённую кожу, развеивая мои последние сомнения.
А следом ощущаю на своей талии уже знакомое прикосновения рук.
- Салют, Вера… ника, - шепчет мне на ухо Макс, притягивая к себе.
Реальность в очередной раз взрывается яркими красками. Потому что на меня неожиданно накатывает чувство дежавю – как будто я уже когда-то видела всё то, что происходит сейчас – заснеженную улицу, высокие пушистые ели. Как будто эти ласковые руки уже прижимали меня к себе в той же самой локации и что-то шептали мне на ухо, обжигая кожу своим горячим дыханием.
- Значит, ты правда всё вспомнил, - счастливо вздыхаю я, откидываясь назад и утопая в тёплых объятиях Макса. Судя по шуршанию и скользкой ткани, которую я непривычно ощущала через свою шубку – он так и не снял с себя костюм космонавта.
- Конечно. Всё до мельчайших подробностей, - подтверждает Семёнов. – На самом деле я и не забывал, Ник. Просто замуровал для себя эти воспоминания о той ночи где-то глубоко внутри. Потому что я сдался и перестал верить, что судьба когда-нибудь ещё раз столкнёт нас вместе. Но так было не всегда, Ник. Знаешь… ты вот почему-то была уверена, что та вечеринка ничего для меня не значила. И что я тебя потом не искал, но это не так.
- Не так? – удивленно спрашиваю я, оборачиваясь к Максу.
- Я потом чуть ли ни каждому участнику той вечеринки допрос устроил, чтобы выяснить о тебе хоть какую-нибудь информацию. Петренко замучил своими вопросами о её друзьях-физкультурниках. Она потом от меня даже шарахаться стала. Я в педунивер ездил, чтобы получить очередное подтверждение, что Вера – это просто миф. Потому что такая девушка у них никогда не училась на факультете физической культуры и в сборной по волейболу она тоже не числилась, - вздохнул Макс. – Я чувствовал себя идиотом, которого обвели вокруг пальца. И главное, я не мог понять – почему? Если это был какой-то розыгрыш, то почему никто не признался в его организации? Да и непонятно – а в чём собственно прикол и где нужно смеяться? Я всю голову сломал, что я сделал не так. Почему ты ушла и даже номер свой не оставила. Почему соврала мне, кто ты на самом деле… В итоге, я очень сильно разозлился и пошёл в разнос – постоянные вечеринки, выпивка... Почти полностью забил на свою дипломную работу, даже с парочкой преподов чуть не разругался. Ну а дальше ты сама всё знаешь.
- Если ты про то, как ты отжигал с другими студентками в конце своей учебы в академии – то да, знаю, - горько усмехаюсь я.
- Прости меня, Ник, - чуть склоняет голову вниз Семёнов. – Если бы я только знал, что ты тогда была беременна…
- Эй, это вообще-то я у тебя должна просить прощение, что молчала все эти годы, - шутливо ударяю ему по плечу, чтобы хоть немного разрядить обстановку.
Я ведь только успокоилась. А с этими разговорами о наших прошлых ошибках я запросто могу пойти на второй круг слёз!
- Нет, не должна, Ник, - качает головой Макс. – Я, конечно, вспылил, когда обо всём узнал и наговорил тебе лишнего на эмоциях. Но потом я осознал, что злюсь не на тебя, Ник, а на себя.
- На себя? – непонимающе хмурюсь я.
- Да, Ника, на себя. Потому что был слепым идиотом, который не мог среди дешёвых блестяшек разглядеть настоящий бриллиант. Потому что жил одним днём, не задумываясь о будущем – лишь бы было весело здесь и сейчас. Потому что своим поведением оттолкнул от себя самую важную девушку в своей жизни, - тихо говорит Максим, сжимая мои ладони. Я вижу, как непросто даются эти слова – по пролегшей складке между бровей, по его сосредоточенному взгляду и тяжёлому прерывистому дыханию. Поэтому я просто молчу, давая ему возможность высказаться, и только ободряюще сжимаю в ответ его ладони. – Я уже потом понял, Ник, почему ты тогда не смогла мне довериться и рассказать о беременности. Когда объективно взглянул на себя со стороны и на то, каким я был раньше. И как бы неприятно мне признавать это сейчас, но ты тогда имела на это полное право…
- Макс! – не выдержав, перебиваю его я, в надежде прервать этот поток самоуничижения.
- Ник, я не знаю, каким бы я был отцом и мужем, тогда в двадцать лет. Скорее всего плохим, - с горечью усмехается Семёнов, - Профессия сомнительная, в голове ветер, куча понтов и амбиций. Ну и косячил бы я по-страшному наверняка. Но зато я знаю, каким отцом и мужем могу быть сейчас. Есть ли ты дашь мне шанс, если ты сможешь по-настоящему мне довериться…
