степи по снегу воевать против булгар несподручно, а вот, когда на урусов пойдем, то для их рек и болот мороз нам и пригодится. Ежели решил на булгар идти – надобно торопиться.
– Их крупное войско собралось у наших границ.
– Бывал я в земле булгар, – задумчиво протянул Четгер Яриг, – они сильны связью между городами своими. Каждый из них кажется крепким и неприступным, но, если самый крупный взять – посыпется вся Булгария.
Бату-хан согласился.
– Верно говоришь. Обычная наша тактика – опустошить земли, сжечь все вокруг дотла – с булгарами не срабатывает, они удачно отбиваются. Надо сразу на столицу идти, чтобы их волю к борьбе парализовать. Решено, – Бату-хан встал и стремительно пошел к выходу из юрты, – сейчас же переговорю с Субэдеем, пусть готовит тумены, а то засиделись мы, совсем наказ Чингиз-хана идти к дальнему западному морю забыли. Недолго булгарам над нами потешаться осталось.
Как и задумали двое, после взятия Биляра булгарская знать наперегонки бросилась в ноги Бату искать спасения.
Вслед за захватом Булгарии, как быстрый бег лошадей, начались для монголов военные годы. Были разорены уруские княжества, затем с огнем и стрелами промчались они по Венгрии, Польше, Моравии. Монголы, как горячий нож масло, разрезали вражеские племена и страны. Любое долгое сопротивление вызывало у них дикую жестокость и ярость и приводило к лютым расправам.
Страх перед выходцами из ада, Тартара, как называли их напуганные европейцы был так велик, что казалось не существует силы, которая смогла бы помешать им поработить всю Европу.
Доверие Бату-хана к Четгер Яригу росло, но однажды произошло событие, которое окончательно смыло малейшее недоверие в их дружбе.
Дело было так. Возвращаясь к себе поздним вечером от Бату-хана, Четгер Яриг припомнил, что совершенно забыл рассказать тому о прибытии в ставку странных путешественников из-за моря. Шаман остановился у подножия холма, колеблясь, не подождут ли новости до завтра, но тут ему бросилось в глазах, что стража покинула свои посты.
“Куда они подевались? Неужели Бату отпустил отдохнуть перед походом?” – удивился Четгер Яриг.
Вдруг он различил в темноте, как несколько фигур промелькнуло позади белого шатра и скрылось внутри. Страшное предчувствие, словно кнутом, стегануло Четгера Ярига, и он сломя голову бросился к юрте хана. Он бежал, размахивая руками и выкрикивая гортанно странные слова: то ли звал на помощь людей, то ли подзадоривал себя.
Откуда не возьмись поднялся сильный ветер и с низким свистом налетел на юрту. От его мощных порывов захлопали, затрепетали, загудели войлочные стенки, а само жилище заплясало ходуном. Услышав странный шум, люди в округе повыскакивали из своих юрт и непонимающе осматривались по сторонам. Сперва просто дивились и пальцами тыкали на холм: вокруг тихая, ясная ночь, а юрта хана вот-вот в небо улетит. Наконец, самые догадливые смекнули на помощь бежать.
Тем временем Четгер Яриг был уже на холме. Он на мгновение замер у порога юрты, прислушался и бесстрашно нырнул в нее.
Бату-хан в ночном халате отмахивался саблей от двоих убийц, прикрывая свою жену. Боракчин-хатун тихо стонала. Женщина скорчилась на земле и крепко держалась за голову, а сквозь ее пальцы просачивалась кровь, медленно стекая по обнаженным рукам.
Четгер подбежал к одному из нападавших и на бегу увернулся от встречного выпада. Левой рукой схватил у запястья руку нападающего с саблей и дернул ее вперед. Сам переместился за спину противника и резко ударил ногой по голени сзади. Враг рухнул вперед на колени, рука с саблей вывернулась назад. Четгер Яриг резко уперся в плечо свободной рукой, толкнул и раздался хруст поломанной ключицы. Нападавший завыл от боли, шаман поднял упавшую саблю, сдернул с него шлем.
Отрубленная голова убийцы еще кувыркалась, оставляя кровавые капли на персидских коврах, а Четгер Яриг уже атаковал второго противника со спины. Но, к его удивлению, тот легко отскочил в сторону. Второй удар. И снова противник сделал полушаг и избежал атаку, отбросил локтем шамана, да еще и успел так взмахнуть саблей в другой руке, что Бату-хан, который прекрасно стрелял из лука, но, как и большинство монголов, был слаб в схватке на мечах, чудом избежал удара, усевшись, как малыш на землю. Убийца бросился на беззащитного Бату-хана, который, быстро-быстро отталкиваясь от земли ногами перед собой, пытался уползти на безопасное расстояние.
Четгер Яриг едва успел подставить саблю, чтобы заблокировать удар, нацеленный в голову Бату-хану.
“Да неужто это четгер или шулмус – злые духи? Не может человек так быстро сражаться”, – похолодел шаман, едва успевая уворачиваться от каскада ударов.
Тут раздались спасительные крики, и, срывая полог, в шатер вбежали монгольские воины. Нападающий осмотрелся и закрутился волчком вокруг себя, подсек и сбил с ног Четгера Ярига. Затем он выхватил кинжал из-за пазухи и стремительно метнул в Бату-хана.
В последний миг перед броском Четгер Яриг изловчился и пихнул убийцу в ногу, чем помешал ему прицелиться. Кинжал лишь поцарапал кожу у виска повелителя золотой орды. Понимая, что шансы на спасение исчезают, бросил в тлеющие угли какой-то мешочек. Тут же взметнулся желтый столб дыма, от которого все неудержимо начали чихать и кашлять. А он сам исчез в боковом проеме.
Четгер Яриг, закрывая нос рукавом, нырнул за ним вслед.
– Может, я действительно стар, – пытался на бегу разобраться в собственной неудаче Четгер Яриг.
– Он нужен живой, – кричал весь красный от гнева и кашля Бату-хан. – Я разрежу его тело на такие тонкие полоски, что хватит выложить до ставки великого хана. Приволоките эту собаку обратно, и пятьдесят ярмаков я дам в награду.
Но как ни толкал в спины своих воинов Бату, никто, кроме Четгера Ярига не смог участвовать в погоне. Беглец был впереди него в шагах двадцати, и уверенно несся к дальним кустам.
“Видимо, там у него лошадь”, – догадался шаман.
Кашель понемногу утихал, но соревноваться в скорости все равно было сложно. Когда Четгер Яриг только добегал до кустов, он услышал громкий окрик и удаляющийся лошадиный топот. Очертя голову, шаман рванул сквозь заросли, как неожиданно, кувыркнулся и растянулся головой в землю, споткнувшись о скрытую в траве, натянутую веревку.
“Да кто ты все-таки такой?” – счищая грязь с лица, прошипел шаман.
Ругаясь на чем свет стоит, он недоуменно провожал взглядом исчезавшую на глазах темную точку. Затем плюнул, собрался подняться, как заметил в примятой траве два блестящих предмета. Шаман взял его в руки и попытался разглядеть в свете луны.
“Первый это тамга в виде монеты. Судя по всему, принадлежит роду Гуюка —два круга соединенные палочкой”, – легко
