Он протолкнул кольцо на первую фалангу пальца. Она подхватила кольцо снизу и начала тянуть его вниз.
— Не смей, — проскрипел он, встретившись с ней глазами. — Не надо.
Плечи у нее затряслись от усилия сдержать слезы. Она стойко продолжала держать руку. Господи, и как он раньше не заметил, что женские пальцы могут быть такими длинными? Он сжал зубы и изо всех сил посадил кольцо на его место.
Получилось.
Он упал к ее ногам. Она тут же бросилась на пол рядом с ним.
— Ох, Кендрик, — она протянула руку, чтобы убрать волосы с его лба, но рука прошла сквозь него. Тогда она прижала руки к груди, закрыла глаза и заплакала.
Кендрик сел, не обращая внимания на боль, разрывающую его мускулы. Видимо, в нем все же было достаточно материи, чтобы чувствовать такую страшную боль.
— Женевьева, — сказа он охрипшим голосом. — Ах, моя Джен, не плачь, ведь я не могу тебя утешить. Прошу тебя.
Она подняла голову, прижав руку к губам. Глаза ее покраснели, а щеки были мокрыми от слез. Она оторвала руку от лица и неуверенно протянула к нему.
— Я бы все отдала, чтобы дотронуться до тебя, — прошептала она. Он чувствовал, с каким трудом она выговаривает слова. — Один лишь раз, Кендрик. Один раз. — Она погладила его щеку в том месте, где бы находилась ее рука, будь он жив. — Один лишь раз.
— Может, когда-нибудь, — солгал он, уверенный в том, что этот час никогда не настанет. Должно было произойти чудо.
Она беспомощно опустила плечи.
— Кендрик, ты стал совсем бледным. Ступай в кровать.
Он заставил себя слегка улыбнуться, несмотря на то, что по его щекам текли слезы.
— Мне надо чаще тренироваться. Это, видимо, единственный способ завоевать место в постели моей леди. — Он положил руку на ее ладонь. Она зависла в воздухе у его щеки. — Скажи, что кольцо тебе нравится.
— Я всегда буду носить его, — поклялась она. — Всегда.
— Ты меня любишь?
— До безумия.
— Тогда идем в постель, и ты мне об этом расскажешь. Идем в постель, любимая, выключим свет и поговорим.
Она кивнула и встала вслед за ним.
— Я быстро.
Он смотрел, как Женевьева идет в ванную. Когда она закрыла дверь, он повернулся к очагу, повесил голову и заплакал.
Глава 20 часть 1
Женевьева стояла на внешней стене замка, дрожа от холодного вечернего воздуха. Новый год уже наступил, но он не принес с собой ничего, кроме печали. Она посмотрела на прекрасный бриллиант, сверкавший в бледных лучах зимнего солнца. К нему прикасался Кендрик. Она чувствовала, как он взял его с ее ладони и надел ей на палец. Почему же она не чувствует его прикосновение к своей коже?
Она бессильно уронила руку и поборола желание расплакаться. Последние две недели она только тем и занималась, что плакала. Хотя она старалась делать это украдкой, ей трудно было скрыть потерю аппетита и покрасневший нос от своего рыцаря. С каждым днем выражение лица Кендрика становилось все угрюмее. Вот уже неделю она не видела его улыбки. Это было просто невыносимо! Когда она возвращалась из Лондона домой, она предполагала, что без слез не обойтись. Только она не могла вообразить, что их будет так много. Что за грубый просчет. Лучше было не иметь его вовсе, чем так мучиться.
Она в ужасе прикрыла рот рукой. Что за мысли лезут к ней в голову? Она побежала к лестнице. Ей надо срочно отвлечься. Кендрик большую часть времени проводил на площадке для тренировок. Может, и ей помогла бы какая-нибудь физическая нагрузка. Во всяком случае, стоит попробовать.
Кендрик как-то показал ей выход из задней стороны замка. С помощью скрытого туннеля можно было выйти за внешние стены. Тропинка, ведущая к пляжу, была крутой, но ей удалось проскользнуть между скалами, не обращая внимания на туман и холод. Бег по пляжу должен рассеять хмурые мысли.
Она бежала, пока у нее хватило дыхания, пока мышцы не заныли от боли. Туман сменился дождем, который нещадно хлестал по ее лицу. Она не обращала на это внимания. Задыхаясь, она упала на холодный, влажный песок.
— Ого, добыча сама попала к нам в лапы.
Женевьева резко подняла голову и побледнела. Над ней стояло двое мужчин, одетых в черное. Их лица искажала ненависть. Когда один из них потянулся к ней, она отпрянула назад и вскочила на ноги.
— О нет, дамочка… — сказал другой, преграждая ей путь.
Женевьева бросилась вперед, проскочила между нападавшими, и со всех ног побежала к замку.
— Пускай себе бежит, — сказал один из мужчин. — А мы развлечемся на свежем воздухе. Дэйви, ты заметил, какой тут у моря целебный воздух?
Кендрик! Закричала про себя Женевьева. Она тут же мысленно представила, как он оборачивается на ее зов, не обращая внимания на рыцаря, который несся прямо на него; Кендрик вылетел из седла и упал навзничь в грязь, высоко подняв ноги — пика противника попала ему прямо в грудь. Она видела, как он вскочил на ноги и стал звать Назира и других призраков, охраняющих внешний двор замка.
К оружию! заревел он. Ко мне, парни! Сикерк!
Женевьева закричала от боли, когда ее преследователю наскучило играть с ней в кошки-мышки, и он схватил ее за волосы. Он сделал это так резко, что чуть не сломал ей шею. Она упала на землю, а мужчина, смеясь, встал над ней.
— А она милашка, верно, Дэйви? Давай позабавимся с ней чуток, а потом уж доставим куда следует. Что скажешь?
Второй мужчина широко улыбнулся, показав при этом беззубый рот.
— Я всегда за, Эл.
Эл ударил его по лицу.
— Сколько раз тебе повторять, дубина, чтобы ты не называл меня по имени! Ты что, совсем рехнулся?
Внезапно вокруг них сгустился туман. Мужчины удивленно озирались, не в состоянии понять, почему солнце так внезапно скрылось из виду.
Джен, давай на четвереньки и влево! Чем быстрее и дальше, тем лучше!
Ей не надо было повторять дважды. Эл и Дэйви держали ножи наготове, и ей вовсе не улыбалось напороться на один из них. Она на четвереньках отползла в сторону и закричала, когда в песок рядом с ее рукой вонзилось лезвие. Она бросилась в другую сторону и остановилась только тогда, когда путь ей преградила вода. Она легла в прибрежную волну и начала молиться.
Вокруг со всех сторон разносились звуки битвы, а туман был настолько плотным, что полностью скрывал солнце. Призрачные силуэты появлялись во мраке то тут, то там, мужчины в полном воинском облачении размахивали мечами и вопили призрачными голосами. Крики Эла и Дэйви потонули в общей неразберихе. Женевьева закрыла голову руками и начала молиться о том, чтобы ее приняли за плавучее дерево и оставили в покое. Интересно, почему Уорсингтон до сих пор не вызвал полицию?
