с именами близких.
Сейчас у меня нет выбора, кроме как временно уступить ему. Но я обязательно буду помнить эти пять выкопанных угроз.
— Надеюсь, мы поняли друг друга?
Я медленно кивнул в ответ, не отрывая взгляда от высеченного в камне имени матери:
— Да… вполне.
— Отлично, — удовлетворённо произнёс он и сделал знак своим людям готовиться к отъезду. — Тогда возвращайся домой и помни сегодняшний разговор.
Он ждал ответа, но с этим я не спешил. Дышал, чтобы не сорваться в бессмысленной ярости, крике и угрозах.
Они знали, куда бить.
Они знали, куда бить.
Знали, как причинить боль сильнее любого удара сталью.
Лауд развернулся и отправился обратно, но я так же стоял и гипнотизировал взглядом могилы.
— Будь благоразумен, — предупредил шичжан. — Не заставляй меня приходить сюда снова в компании твоих родных.
— И бойся Крайслеров, — заржал весельчак. — Тебе не понравится, когда мы позабавимся с твоими родными!
Очередную вспышку гнева я едва подавил. Собственная Ци толкала меня под руку, едва не вслух шепча «убей!».
А потом сзади раздалось «хр-р тьфу!» и что-то мелкое едва ощутимо ударило мне в плащ.
Мир смазался, и я вдруг обнаружил, что смотрю на плюнувшего весельчака.
Между нами всего метр.
В глазу весельчака застыл ужас, а вторым глазом солдат надет на наконечник моего копья.
— Ты хоть понял, что сделал? — ахнул Лауд и потащил из ножен меч. — Ты напал на человека Крайслеров! На моего человека!
Осознания содеянного не было. Зато я понял, что после случившегося остаться свидетелей не должно, иначе Крайслеры действительно могут положить кого-то в эти могилы.
Заработавший на полную анализ за пару секунд показал рабочий план, как выпутаться из произошедшего с минимальными потерями. Сто метров леса приглушат шум боя, но Никифор точно что-то услышит — надежда на то, что приказ оставаться с лошадьми будет сильнее. Иначе — только бежать от практика ранга метаморфоз.
А потом завертелось.
Глава 20
Рюкзак летит в траву. Я выдергиваю копье, и пока тело весельчака валится на траву старого кладбища, наконечник копья тянется к ближайшему солдату.
Этот умирает столь же легко и быстро. Доспехи и шлем, закрывающий переносицу, не помешали мне вогнать копье в подбородок, насадив череп на острие.
Осталось восемь. Девять, считая стерегущего лошадей Никифора.
Ухожу вбок, едва успевая уклониться от бешеного вихря, сорвавшегося с клинка Лауда. Слышу его яростный рык — в глазах шичжана плещется усиливающееся безумие.
На моей одежде нарастает ледяной доспех — он замедляет движения, но и поможет, если в меня попадет техника.
— Убить его! — ревёт Лауд. — В круг ублюдка! — и совсем невразумительное: — Вкру-ужь!
Солдаты Крайслеров пытаются окружить меня. Двигаются они стремительно, почти не касаясь земли; от их шагов остаются глубокие рытвины, будто каждый из них весит тонну. Сильные — удар оружия такого практика будет опаснее иной техники…
Один из воинов, молодой практик с глазами, полными ненависти, складывает печать — воздух вокруг него мерцает и вспыхивает. В следующий миг его ладони исторгают поток огня, который устремляется ко мне, обжигая траву и плавя камни.
Неохота проверять, остановит ли лед это пламя — ухожу печатью.
Сориентироваться не успеваю — слева налетает другой противник. Солдат взмахивает двуручным клинком, пропитанным Ци, и промахивается всего на волосок — с копьем в руке я вижу картину боя и с легкостью справился бы с парочкой практиков… но их восемь.
Новый удар противника рассекает воздух, с кончика лезвия слетает призрачная копия клинка и врезается в стоящее позади дерево, разрубая его напополам. Едва увернулся. Пляска на грани — практики собрались и начинают теснить меня.
Я отпрыгиваю назад, но на этот раз не успеваю. В плече расцветает боль — клинок другого противника зацепил меня краем, пронзив и ледяной панцирь, и плоть под ним.
Кровь не течет — я замораживаю ее вокруг раны. Адреналин позволяет не обращать внимания на боль, но рука теперь не так подвижна.
— Убить! — хрипит от ярости Лауд. С его меча срываются новые лезвия, но я с издевательской небрежностью уклоняюсь от каждого. Потеряв терпение, мужчина идет напролом, используя всю пробужденную скорость. С каждым шагом он набирает и набирает скорость, рвется вперед быстрее арбалетной стрелы, и…
И я ухожу с траектории атаки шичжана. Мужчина, проносясь мимо, полоснул меня кончиком клинка по ледяному доспеху, но не пробил магический лед и промчался мимо.
Недостаток таланта скорости в инерции — когда движешься слишком быстро, бывает сложновато остановиться.
Пока шичжан срывал сапогами мох в попытке затормозить, я выдернул из пояса зелье. Колба с кислотой отправляется в Крайслера, стоящего подальше. Когда колба оказывается в десяти метрах от меня, печать срабатывает и стекло разлетается вдребезги. Человек превращается в вопящий комок, с которого скоро слезет кожа. Не жилец.
Семь.
Внезапно земля под моими ногами взрывается фонтаном камней и корней — кто-то из практиков применил незнакомую мне технику. Теряю равновесие, падаю на одно колено. В этот момент ко мне бегут сразу три врага, и в меня летит одна техника.
Активирую теневую метку снова.
Мир вокруг на мгновение становится черным. Я перемещаюсь на несколько шагов назад. Один из солдат, потративший Ци на технику, не успевает ее прервать и рассекает напарнику грудь.
Шесть.
Пользуясь замешательством, бросаюсь вперёд. Моё копьё вспыхивает ледяной энергией, его наконечник покрывается морозным сиянием. Лауд вновь настигает меня — его меч вращается бешеным вихрем, он движется так быстро, что воздух вокруг него свистит и трещит.
Только скорость не добавляет мастерства. Я отражаю его удары и уворачиваюсь, просто зная, куда он будет бить.
К сожалению, я уже выдохся. У меня есть еще половина резерва, но даже с учетом обновленных характеристик борьба на пределе сил и скорости с группой практиков — не то, к чему я готов. Я и так уже фактически ополовинил группу.
На вызов теневой тропы уходит секунда. А потом я вызываю теневой плащ, и меня с безумной скоростью тащит по теневой тропе. Секунда, и я стою уже в сотне метров от места боя, незамеченный.
Дрожащими пальцами достаю зелье лечения, выпиваю. Следом идут еще два зелья, которые должны помочь восстановить силы. Регенерация работает вовсю — рана болит, но кровь уже не идет.
Выжидаю половину минуты — достаточно, чтобы зелья начали действовать, и недостаточно, чтобы обозленный Лауд перестал искать меня, ругаться или что он сейчас
