не смывалась никак — вода окрашивалась в красный, потом в алый, но темные пятна с одежды не уходили. Придется шагать в мокром и грязном.
Вздохнув, я поднялся и окинул взглядом пустынный берег.
Пора возвращаться в Фейлянь и решать проблему.
Я закрыл глаза, концентрируясь на печати телепортации, которая находилась в лаборатории принадлежащего принцу особняка.
Честно говоря, удивлен, что она вообще до сих пор цела. Я уже дважды отправлял через нее ящики с книгами, и после второго раза печать выглядела так, будто вот-вот распадется. Но выбора не было. Даже если печать не выдержит телепортации и выбросит меня на середине пути, оставшийся путь можно пройти и ножками. Ну, или с помощью новых печатей.
Пространство вокруг меня дрогнуло, закружилось, и мгновение спустя я оказался в знакомой лаборатории. Печать, сделав свое дело, превратилась в лохмотья мрака, которые исчезли спустя мгновение.
Сегодня меня явно не ждали. Помещение пустовало, часть ингредиентов для чего-то погрузили в коробки.
Выйдя из небольшого кирпичного домика лаборатории, я поспешил к особняку. Нужно как можно быстрее предупредить принца о случившемся.
Я помнил недовольное лицо «дворецкого», когда он замечал меня бродящим по территории без сопровождения, поэтому решил не испытывать терпение хозяев и просто громко постучал в массивную дверь.
Через минуту дверь распахнулась и передо мной возникла служанка, которая раньше встречала меня у ворот.
Женщина вскрикнула — видок у меня наверняка тот еще.
— Вы…
— Мне срочно нужно поговорить с господином Ли, — медленно проговорил я. — Прямо срочно. Очень-очень срочно.
Служанка растерянно покачала головой:
— Простите, эм… господин, н-но господина Ли сейчас нет…
Я почувствовал нахлынувшее раздражение. Всё не слава богу.
— Как — нет? Он за последние недели почти не покидал особняк.
Она тяжело вздохнула, явно не желая вступать со мной в долгие объяснения:
— Верно, за последние три недели господин Ли действительно почти не выходил. Но обычно он редко бывает здесь так долго.
— Тогда где он может быть сейчас? — спросил я резко.
Служанка поджала губы и чуть отвела взгляд в сторону:
— Даже если бы я знала, не сказала бы вам. Простите мою прямоту, но вы не являетесь доверенным лицом господина Ли, и вообще…
Я стиснул зубы, пытаясь подавить вспышку раздражения. Время уходило, а ситуация становилась все хуже. Надо было срочно придумать другой способ добраться до принца — или хотя бы понять, куда он мог отправиться.
— Могу я хотя бы обратиться к вашему целителю?
— Я… Я могу спросить Чили, можно ли вам…
— Чили в особняке?
— Да, но тоже вот-вот должен уйти.
— Тогда вам лучше поторопиться.
Служанка кивнула и исчезла, только обувь дробно застучала.
Я нервно переминался с ноги на ногу. Мокрая одежда неприятно липла к телу, в сапогах хлюпало при каждом шаге, что тоже раздражало.
Широкое крыльцо особняка, выложенное гладким серым камнем, казалось сейчас бесконечно большим. Я прошелся туда-сюда, стараясь успокоиться, но тревога только усиливалась. Самое противное — ждать, когда время уходит.
Наконец дверь снова открылась. Вместо служанки на пороге возник Чили. Мужчина окинул меня мрачным взглядом и коротко бросил:
— Не здесь.
Не дожидаясь моего ответа, он развернулся и направился вглубь особняка.
Я поспешил следом, стараясь не отставать. Получалось неважно — нога все еще слушалась плохо, раны по всему телу жутко зудели.
Пока шагали, ребро вдруг хрустнуло и сместилось, вставая на место. Я охнул, пошатнулся, но Чили даже не замедлился.
Мы прошли по длинному коридору с высокими окнами и свернули налево, поднялись по широкой лестнице, покрытой толстым ковром глубокого бордового цвета. Весь путь «дворецкий» молчал, лишь изредка оглядываясь, чтобы убедиться, что я не отстаю.
Наконец он распахнул передо мной тяжелую дверь, за которой оказался зал с огромным гардеробом. В центре зала стоял принц, внимательно изучая собственное отражение в огромном зеркале.
Ли был одет в роскошный ханьфу из черного бархата с серебряной вышивкой, идеально сидевший на его худощавой фигуре. Он поправлял рукава и, казалось, не сразу обратил внимание на наше появление.
— Служанка сказала, что вас нет в особняке, — без всяких эмоций отметил я — сил на удивление и радость не осталось. Но хорошо, что Ли здесь — можно сразу рассказать все ему.
Не отрывая взгляда от зеркала, принц спросил:
— Полагаешь, одна-единственная служанка знает все о моих перемещениях?
— Нет… неважно. У меня возникли проблемы, о которых лучше сообщить вам лично.
Чили раздраженно проскрипел:
— Думаете, господин постоянно будет вытаскивать вас из всяческих ям, куда вы с такой радостью и постоянством прыгаете?
Принц слегка приподнял руку, жестом останавливая слугу:
— Чили, прошу тебя…
Затем принц наконец повернулся ко мне и спокойно произнес: — Рассказывай, Китт.
Я глубоко вздохнул и начал говорить:
— Сегодня я встретился с десятью Крайслерами. Они спросили, давно ли я видел свою мать. А когда я занервничал, отвели меня к пяти свежевырытым могилам с надгробиями, и… В общем, я увидел, что на камне выбито мое имя и сразу понял, к чему все идет.
— И?
— И ударил первым, — солгал я без малейших колебаний. — Если бы я отдал им право первого хода, то умер бы. Но к вам я пришел по другому поводу. Пустых могил пять, и на остальных — имена моих родных. Я боюсь, что не успею добраться до Циншуя прежде, чем Крайслеры убьют их. Я прошу вашей помощи.
Принц нахмурился и задумчиво провел холеными белыми пальцами по краю воротника.
— Я хочу услышать подробную историю.
Я рассказал. Повисла напряженная тишина.
— Этого не должно быть, — наконец сказал Ли, хотя голос звучал не слишком уверенно. — У нас соглашение о тебе. Они прекрасно знают о твоем статусе и не могли так поступить.
— Но поступили, — спокойно пожал я плечами и замолчал, предоставляя принцу самому додумать возможные причины и последствия произошедшего. Даже стоящий у двери Чили притих и нахмурился, осознав серьезность ситуации.
Свидетелей случившегося не было — только я и мертвые Крайслеры. Но сами могилы существуют, и живые Крайслеры наверняка знают о них — вряд ли тот человек рыл их сам и собственноручно высекал имена на надгробиях. И еще менее вероятно, что какой-то случайный член семьи взялся бы за такое дело без ведома старших. Значит, приказ был отдан сверху. Теперь же тот, кто отдал приказ, уже не сможет оправдаться словами вроде «мы просто хотели припугнуть
