«Любой город, в котором действует сотня моих ребят, принадлежит мне, и никому больше!».
Это тот самый Крейг, который однажды выдвинул свою кандидатуру в сенат Соединенных Штатов Америки, но у избирателей хватило благоразумия забаллотировать его.
… В городе Атланте один местный журналист пригласил нас на завтрак представителей прессы с кандидатом на пост шерифа графства Дэкалб, в котором находится знаменитая Каменная гора.
— Один из кандидатов — Калвин Крейг, — предупредил журналист.
Мы пришли в пресс-клуб, где за длинным столом у стены уже сидели кандидаты и, оттопыривая мизинцы, чтобы показать представителям прессы свою воспитанность, осторожно хлебали бульон с сухариками.
— Который же из них куклуксклановец? — шепотом спросил1 Москвич у Вашингтонца. Вашингтонец не знал.
— Попробуем угадать, — предложил Вашингтонец Кандидатов было пятеро: демократ, республиканец, независимый, куклуксклановец и негр. Но кто? Кто?
Негр куклуксклановцем быть не мог.
Старика с мохнатыми бровями тоже пришлось исключить из конкурса: он был. слишком добродушным на вид. Отложив ложку, он рассказывал что-то веселое своему соседу, розовощекому и носатому «фермеру», застенчивому и неловкому.
«Фермера» тоже отставили после того, как он, нагибаясь под стол за упавшей салфеткой, едва не перевернул чашку с остатками бульона.
От конфуза щеки его стали еще розовее.
Оставались двое. Один был сухой и прямой, покашливал в ладошку, сверлил прессу маленькими глазками, на что-то как будто сердился. Закончив, есть, отодвинул чашку так, что зазвенела ложка. Другой был толстый и лысый, очень флегматичный, глаз от чашки не поднимал, и даже показалось, что он дремлет.
Посоветовавшись, мы остановили свой выбор на том, который покашливал в ладошку и сердился.
— Типичный куклуксклановец, — убежденно сказал Вашингтонец.
— Похож, — согласился Москвич.
Тут поднялся президент пресс-клуба и начал представлять журналистам кандидатов.
И тут оказалось, что добродушный старик с мохнатыми бровями, который своими шутками мешал, есть «фермеру», был шерифом, добивающимся переизбрания. А застенчивый и неловкий «фермер» с розовыми, как у девушки, щеками… вот он-то и был куклуксклановцем, да не простым, а «Великим драконом».
После завтрака Вашингтонец спросил «Великого дракона»:
— Почему вы решили стать шерифом?
— А я думаю, что на этом посту буду более полезен обществу, чем на посту руководителя клана, — ответил Крейг.
— Решили идти по стопам губернатора Мэддокса? — поинтересовался Вашингтонец.
— А почему бы и нет? — улыбнулся «Великий дракон» и зарделся..
А кто в Америке не знает знаменитого губернатора штата Джорджия Мэддокса! Несколько лет тому назад он был простым хозяином ресторана в Атланте. Прославился тем, что стоял у входа в свое заведение с карабином в одной руке и топором в другой, угрожая перестрелять и изрубить в куски всех негров, которые только посмеют приблизиться.
Но разве долго устоишь таким вот манером у дверей? И Мэддокс решил, что сослужит обществу лучшую службу на посту губернатора штата.
Нам очень хотелось встретиться с губернатором Мэддоксом, потому что легенды о нем рассказывают уже не только в Джорджии, но и по всей стране. В обеденный перерыв, например, этот коротенький человек, очень похожий лицом на мистера Пикквика, прямо в своем кабинете садится на велосипед, выезжает в коридор и едет к выходу. Служители едва успевают открывать перед ним двери. Не сходя с велосипеда, губернатор съезжает по мраморным ступенькам лестницы и катается вокруг Капитолия. Но как катается! Вниз головой. Задом наперед. Положив ноги на руль…
Во время антивоенных демонстраций энергичный губернатор любит засучить рукава и, так сказать, персонально разбить нос какому-нибудь студенту. А недавно он лично пикетировал здание редакции газеты «Атланта Джорнал-Конститьюшн», которая опубликовала какую-то передовую, не понравившуюся губернатору. Мэддокс ходил вокруг здания редакции с плакатом, на котором было написано: «Вы грязные, лживые собаки». Этот плакат он все время пытался дотянуть до второго этажа, где находится кабинет главного редактора.
Вернувшись в Капитолий, губернатор приказал выкинуть из холла газетный киоск и сам, сняв пиджак и развязав галстук, энергично помогал выносить киоск на улицу.
Но больше всего Мэддокс прославился своим антикоммунизмом. Все социальные беды Америки, все свои личные неудачи он объясняет происками коммунистов. Когда его взрослый сын, например, ограбил газолиновую станцию и был пойман, губернатор сказал, что все это подстроили коммунисты. Даже град, выпавший однажды в Джорджии, губернатор по привычке объявил затеей безбожников-коммунистов.
Мы попросились на прием к губернатору, но он после долгого раздумья отказался встретиться с нами. Больше, чем мы, этим отказом были огорчены наши коллеги из «Атланта Джорнал-Конститьюшн», которые предвкушали занятное зрелище.
… Мы ехали по лесным дорогам южных штатов, мимо хлопковых полей, мимо уютных домиков плантаторов, мимо покосившихся хибарок негров-батраков. Мы встречали на нашем пути шерифов, полицейских, судей, мэров. Одни были сердитые, другие — флегматичные, третьи похожи на застенчивых и неуклюжих фермеров. Кто из них кто? Поди, догадайся!
А из головы не выходили слова нашего друга-журналиста, который не советовал нам искать встреч с куклуксклановцами в балахонах.
— В прошлом, — говорил он, — клан был авангардом расизма. Сейчас у него этой монополии нет. Чтобы защищать рабовладельческие порядки и проповедовать ненависть, не обязательно всю жизнь оставаться в клане. С гораздо большим эффектом это можно делать в стенах сената, в оффисе шерифа или в помещении суда.
… И нам все еще вспоминался полицейский начальник города Фейетт негр Роберт Уондерсон, стоящий на перекрестке трех дорог и тревожно следящий за машинами, на антеннах которых развеваются конфедератские флажки.
МИКСТУРА АПТЕКАРЯ ПЭМБЕРТОНА
Н ет такого забора, на котором бы не висела реклама этого коричневого сладковатого напитка. Эта реклама захватила экраны телевизоров, поплыла на палубах океанских кораблей, забралась на крыши небоскребов, встала сияющими щитами вдоль железнодорожных путей и автострад: «Пейте кока-колу!»
История не сохранила имени того великого экспериментатора, который первым сварил пиво. Человечество никогда не узнает, кто изобрел французский сидр, русский квас, отраду седого Востока — фруктовый напиток шербет и кто первым догадался утолять жажду минеральными водами типа «Боржоми». В этом смысле кока-коле удивительно повезло: люди знают имя ее родителя.
