Движение ультра — это только крайне правый фланг большой армии антикоммунистов, включающей реакционеров разных мастей — от крикливых бёрчистов до респектабельных джентльменов — профессоров и сотрудников государственных учреждений, вежливых, вкрадчивых, гибких. Техасский отставной майор с его завистью к монополиям, угрожающим мелкому бизнесу, с его ужасом перед «бунтующей чернью» — лишь винтик в разветвленной системе антикоммунизма, пешка в крупной политической игре правящих классов, так же как «угроза коммунизма» — лишь предлог для того, чтобы обрушить репрессии на антивоенные силы, на бастующих рабочих, на передовую молодежь, на борющихся за свои гражданские права негров, на либеральную интеллигенцию, на все прогрессивное и живое в современной Америке.
… Мистер Колмэн налил себе воды из кувшина и, извинившись перед нами, проглотил сразу две таблетки от головной боли.
— Да, если демократия не способна навести порядок у себя дома, тогда я за диктатуру, — повторил он еще раз, держась за виски.
… У стойки шумели его единомышленники и клиенты. Метался по залу парнишка с подносом.
Подвешенный на цепях под потолком, хрипел и мерцал телевизор. Передавали последние известия. Американские солдаты в жилетах, надетых прямо на голые плечи, выпрыгивали из вертолетов, приземлившихся на лесную поляну. Вдали горела деревня.
Хромой идиот держал костыль, как автомат, у бедра и, целясь в сторону горящей деревни, кричал:
— Проснись, Америка!
ТЕРРИТОРИЯ «ККК»
На середине моста мы увидели щит-плакат: «Вы покидаете штат Луизиану. Мы надеемся, что вы вернетесь к нам».
Рядом еще один щит: «Добро пожаловать в штат Миссисипи. Мы надеемся, что вам понравится у нас».
Черная вода великой американской реки бурлила под мостом.
Уже несколько дней мы колесим по южным штатам Америки. Наша машина бежит мимо хлопковых полей, неожиданно возникающих на широких полянах среди густого хвойного леса, мимо лесных болот, из глубины которых слышны крики куликов, мимо белых с колоннами домиков плантаторов с непременной зеленой лужайкой под окнами, мимо покосившихся хибарок негров-батраков с непременной деревянной террасой, на которой сидит какой-нибудь древний, морщинистый старик с пепельной курчавой головой, сжимая в кулаке потухшую трубочку, вырезанную из высушенного кукурузного початка.
Однажды мы остановились на ночлег в мотеле, у въезда в который висела потемневшая от времени доска, извещавшая усталых путников о том, что бочка виски стоит здесь 30 долларов, ночлег без ужина — 5 центов с человека, с ужином — 12 центов, что в одну кровать больше чем четырем постояльцам ложиться спать запрещается, что янки-северяне должны идти ночевать в амбар, а негры — в конюшню.
Хозяин мотеля объяснил нам, что он получил эту доску в наследство от деда и вывесил ее, так сказать, в качестве исторического курьеза. Приравняв нас к янки-северянам (об этом свидетельствовал номер нашей машины), он, тем не менее, великодушно предоставил нам ночлег в комнате, а не в амбаре, безбожно слупив за это 10 долларов с Каждого (без ужина, разумеется).
На закате солнца мы вышли погулять. Над старинной доской уже горело неоновое объявление, обращенное к автомобилистам: «Места есть».
Рядом с мотелем притормозила старенькая машина, в которой сидела негритянская семья. Отец семейства испытующе рассматривал мотель. Как здесь относятся к неграм? — вот вопрос, который он хотел, по-видимому, решить, прежде чем свернуть на огонек.
Проблему решил хозяин мотеля, который в окно уже заметил машину с неграми. Не выходя из конторы, он повернул выключатель, и вместо слов «Места есть» вспыхнули слова «Мест нет».
Негр нажал на педаль и поехал дальше. Он был в своей стране, но на враждебной ему территории.
Говорят, что даже белый американец, если он родился и провел большую часть своей жизни на севере страны, иногда чувствует себя в южных штатах, как за границей. У южан свой диалект, протяжная, заглатывающая речь и неторопливость движений. Над зданиями школ и почтовых контор здесь развеваются по два флага: полосато-звездный — американский и перекрещенный из угла в угол — флаг рабовладельческой конфедерации южных штатов 1861–1865 годов. Этот мятежный флаг полощется на автомобильных антеннах, украшает бамперы и ветровые стекла. Часто рядом с ним стоят буквы «ККК», которые расшифровываются «ку-клукс-клан».
В душах многих южан живет передаваемое из поколения в поколение холодное презрение к янки-северянам, победившим рабовладельческий Юг в гражданской войне. В городах Юга вы не найдете ни одной улицы, названной именем президента Линкольна. Зато в скале около города Атланты только что закончили вырубать гигантский барельеф, изображающий генералов-южан.
Мы очень спешили. Мы едва-едва укладывались в сроки командировки. После каждой встречи с интересным человеком, после каждой остановки в интересном месте сроки сокращались, как шагреневая кожа. И все-таки мы сделали крюк и поехали к Каменной горе.
Каменная гора — это огромный гранитный монолит высотою в 600 метров над уровнем моря. Издали гора напоминает колоссального кита, всплывшего на поверхность океана.
Идея создать здесь гранитный памятник поборникам рабовладения возникла спустя пятьдесят лет после окончания гражданской войны за отмену рабства. Практическое осуществление замысла взяла на себя женская организация «Объединенные дочери конфедерации».
Долгое время у дочерей рабовладельцев дело не клеилось. Нанимали то одного скульптора, то другого. Каждый последующий скульптор уничтожал незавершенное творение предыдущего. И вот, наконец, решение было найдено. Памятник высотой в 60 метров и длиной свыше 100 метров был открыт ровно через сто лет после того, как на вершине Каменной горы запылали первые кресты только что созданного здесь ку-клукс-клана.
Памятник представляет собой вот что: в гранитной скале вырублены фигуры трех всадников. Двое в военной форме, один в штатском. Это враги президента Линкольна — генерал Роберт Ли, генерал Томас Джексон и президент конфедерации Джеферсон Дэвис. Они остановили своих лихих коней, обнажили головы и скорбно прижали шляпы к левой стороне груди.
В лавочке сувениров у подножия Каменной горы в глазах рябит от конфедератских флагов. Они разных размеров и на любой вкус. Здесь же куртки, шляпы, картузы, которые носили офицеры армии южан, портреты генералов и членов правительства конфедерации. С изумлением рассматривая продавца, одетого в форму полковника армии конфедерации, мы почувствовали, как нас начинают одолевать сомнения: кто же, черт возьми, в конце концов, победил в гражданской войне, унесшей 618 тысяч жизней американцев?
