— На кулаках мне с ним не справиться, — сообразил генерал. — Но давайте — после обеда поедем ко мне на ранчо. У меня прекрасные лошади. Мы устроим скачки, и я обгоню его, как мальчишку.
Торжествуя будущую победу, генерал вернулся на свое место и дважды отхлебнул из бокала. Второй глоток был, по-видимому, лишним: ноги снова понесли генерала-забияку к нашему столу.
— Или можем сразиться на шпагах, — предложил он еще один вариант единоборства между представителями двух противоположных социальных систем.
… Дело кончилось тем, что Москвич великодушно подарил отставному вояке русскую деревянную ложку хохломской работы и посоветовал, есть побольше каши. Присутствующие поняли намек и расхохотались.
Другую ложку мы попросили передать адмиралу Айзику Келли, приезжавшему недавно в Оклахому-Сити из столицы Соединенных Штатов. Адмирал, как нам рассказывали, тоже жаждал драки. Только не с нами лично, а со всем Советским Военно-Морским Флотом.
На центральной площади города Оклахома-Сити установлен якорь с линейного корабля «Оклахома», затонувшего от прямых попаданий японских авиабомб в Пирл-Харборе. И хотя Оклахома-Сити в высшей степени сухопутный город, его очень любят посещать адмиралы с командировочными удостоверениями Пентагона. Адмирал Айзик Келли, который был здесь перед самым нашим приездом, тоже оказался «бо-о-льшим оригиналом». Опершись об исторический якорь, он сказал, обращаясь к толпе:
— Представьте себе, леди и джентльмены, что вы не оклахомцы, а киевляне. Вообразите также, что я не американский адмирал, а советский. Так вот, товарищи оклахом… то есть я хотел сказать… киевляне, наш советский атомный флот эту самую Америку уничтожит…
И адмирал понес такое, что наши друзья оклахомские журналисты даже передать нам посовестились.
Лишь намеками, смущаясь и посмеиваясь, объяснили, что речь адмиральская была на редкость антисоветская и крайне провокационная. В конце своей речи Айзик Келли, изображая из себя не советского, а уже подлинно американского адмирала, воскликнул:
— Проснись, Америка! Коммунисты уже у твоих рубежей!
Мы спросили:
— Зачем понадобился адмиралу Келли этот глупый антисоветский балаган?
— Такие речи стали уже традицией, — смущенно ответили наши собеседники.
Но ложек для всех задиристых генералов и адмиралов у нас, конечно, не хватало. А патологическим антикоммунизмом заражены в Соединенных Штатах не только высшие военные чины, но и некоторые гражданские лица. В данном конкретном случае мы имеем в виду группу незнакомых нам джентльменов, которые в Техасе поселились в соседних с нами комнатах мотеля и чуть ли не всю ночь не давали нам покоя: стучали в стены, выкрикивали по нашему адресу какую-то чушь и пьяными голосами грозились повесить нас на первом же суку. Лишь на рассвете, исчерпав свои силы и возможности, крикуны угомонились. То ли поехали дальше пробуждать Америку ото сна, то ли уснули сами.
— Что же это все-таки за люди? — спросил невыспавшийся Москвич у Вашингтонца. — Чего они хотели?
— Этой публикой надо заняться особо, — ответил Вашингтонец. — Вот я сейчас наведу справки, запасусь кое-какими нужными адресами.
Вашингтонец отправился к портье звонить по телефону. Вернувшись, он сказал:
— Все в порядке. Сегодня мы увидим прелюбопытных людей. Возможно, это будут члены общества Джона Бёрча, возможно, сторонники бывшего губернатора Алабамы Джорджа Уоллеса, а возможно, даже и куклуксклановцы. Только одно условие, мой друг: держи себя в руках и не отвечай на провокации…
Мы поехали на другой конец города. Возле массивной двери, на которой висел отпечатанный в типографии плакат «Помни «Пуэбло»!», Вашингтонец остановил машину.
— Нам сюда!
Из приемной, почти до потолка заваленной растрепавшимися кипами листовок, мы прошли в большую комнату. У стены, на которой висел портрет Джорджа Уоллеса, стояла трибуна с микрофоном. Мы догадались, что комната служит залом заседаний. Сейчас здесь находился лишь розовощекий седовласый толстяк. Положив ноги на низенький столик и откинувшись на спинку кресла, толстяк заседал в полном одиночестве. Впрочем, когда мы подошли ближе, то эаметили, что он спит. Над его головой висел цветной портрет Барри Голдуотера с надписью «Мистер Консерватизм».
Будить пожилого розовощекого джентльмена, сладко спавшего на работе, не хотелось, и мы принялись рассматривать листовки и брошюры, наваленные на столах.
Одна из листовок вопрошала: «Будете ли вы свободно праздновать нынешнее рождество?» Ответ на этот леденящий душу вопрос был дан ниже: «Нет, если вы не научитесь ценить блага, ниспосланные вам богом в виде американской системы свободного предпринимательства. Нет и еще раз нет, если вы не научитесь видеть в коммунизме вашего врага!»
А вот листовка с портретом директора Федерального бюро расследований (ФБР) Эдгара Гувера. Под портретом текст: «Не забывайте, что основная цель коммунистического заговора — овладение всем миром!» — и личное факсимиле руководителя американской охранки.
Очередная изящно изданная брошюра уже представляла собою мостик между теорией и практикой: она призывала техасских патриотов не терять времени зря и вооружаться для последней схватки с коммунизмом. «Эта борьба, — честно предупреждала брошюра, — потребует от каждого из нас колоссального напряжения и личных жертв». «Чтобы не оказаться захваченными врасплох», авторы брошюры рекомендовали техасцам обзавестись винтовкой, а также 300 патронами про запас и 200 для стрельбы по мишеням.
А вот пачка узеньких бумажных полосок: «Сбросьте на Ханой ядерную бомбу!» Ни больше, ни меньше! Тыльная сторона плакатиков предусмотрительно смазана клеем.
Услышав, наконец, наши шаги, розовощекий джентльмен открыл глаза и спросил:
— Кто здесь?
— Корреспонденты «Правды».
Толстяк вскочил как ужаленный. Щеки его тряслись от ужаса. Наверное, он решил, что проспал какие-то важные события, может быть, даже вторжение в Америку иностранных вооруженных сил. Он даже ущипнул себя за ухо.
— У вас нет никаких оснований так пугаться, — успокоил его Вашингтонец. — Мы хотели бы задать вам несколько простых вопросов, вот и все.
Постепенно розовощекий джентльмен пришел в себя и даже подбоченился.
— Вам нужно говорить не со мной, а с мистером Колмэном, — сказал он. — Мистер Колмэн сейчас в кафе.
— Он сюда вернется?
— Не уверен. Мистер Колмэн владеет известным кафе «Дубовая ветка» и почти всегда находится при своем деле. Все, кто хочет повидаться с ним, идут туда.
— Вы объясните нам: как разыскать это кафе? — спросил Вашингтонец.
