лиф на груди, то снова на ноги, на разорванные спущенные чулки, на судорожно вздымающуюся и опадающую грудную клетку, мятую тряпку, залепившую рот… Он осторожно подцепил пальцами батист с пятнами крови, и из горла Вир вырвался хриплый выдох. На лицо Бьорд спокойно смотреть не мог. Ни на что не мог. На руки, заведённые назад и наверх, удерживаемые грубо впивающейся в нежные запястья верёвкой, тоже. Он моргнул, отправляя тонкое ледяное лезвие с кончиков пальцев. Его жена застонала, почувствовав освобождение от пут.
Услышав близкое присутствие разрушительной силы льда, он обернулся, как ему показалось, очень медленно, как сквозь толщу воды. Где-то наверху раздались полные ужаса и боли крики, перешедшие в хрипы, а потом всё стихло. Почти всё. Были размеренные, ритмичные звуки ударов, один за одним. В рожу этой мрази, по рёбрам, в живот, который он наивно надеялся прикрыть, по голой заднице, на которую не успели натянуть штаны. Позади что-то хрипела его жена, но он не мог ни остановиться, не оглянуться. Перед глазами плавало кровавое пятно, тело под его ударами пыталось издавать какие-то звуки. И ещё один звук настойчиво стучался в затопленное яростью сознание; Зоратт не сразу сумел его перевести.
«Остановись! Хватит, ты же его в отбивную превратишь!»
В отбивную — недостаточно, — мысленно не согласился выдержанный невозмутимый северянин, но, тяжело дыша, опустил кулаки и убрал занесённую для удара ногу. Тело под его ногами осталось лежать бесформенной неподвижной кучей на блестящей ледяной корке; такая же корка осыпалась с пальцев Зоратта.
Сквозь мутную пелену он смотрел на ворвавшегося в комнату ортейра, с усов которого капнула на пол кровь. И Бьорд наконец нашёл в себе силы ещё раз посмотреть на Виррис. На разбитое лицо, растрёпанные прекрасные волосы, отвратительные пятна на груди и шее, оставленные неуместным проявлением страсти выродка. Ему отчаянно не хватало света, вокруг разливалась серый мрак, весь в кровавых росчерках, а внутри выл несуществующий зверь. Стряхнув с ноющих кулаков остатки ледяной крошки, Зоратт шагнул к жене, кое-как повернувшей голову, смотревшей куда-то за его плечо. Разбитые губы некрасиво прыгали, мучительно пытались сложиться в слова. Выходило плохо. Негнущимися пальцами он поправил на ней разорванное платье, чтобы прикрыть хоть как-то, осторожно отвёл с лица взлохмаченные пряди, бережно погладил скулу. Взгляд карих глаз остановился на его лице, а он так и не мог подобрать слов. Чувствовал за спиной присутствие Арви, полное звериной ярости, жажды убивать, а ещё страха и острого сожаления, но ничего у него спросить сейчас не мог.
Он поклялся беречь её, но не смог выполнить такое простое обещание.
Больше всего на свете в эту минуту Зоратт жалел о своём идиотском благородстве той ночью, когда Виррис без слов предложила подтвердить их брак. Вряд ли она знает, что снежная магия ортейров может достаться и ей, не вся, но хотя бы часть, и, разумеется, управлению этой силой потребуется научиться, но даже на первых порах Вир могла бы… То есть — он уже мог бы передать ей часть своего дара, и тогда сегодня она могла бы лучше защитить себя, а так… Его взгляд наткнулся на неровную полоску светлой кожи, обхватывающую шею жены.
Бьорд протянул руку, и очень аккуратно выполненное заклинание разрезало ошейник, не имеющий швов и застёжек. Девушка вздохнула, словно наконец-то обрела способность дышать.
— Виррис… Вир!
Её глаза закрылись.
Он очень осторожно поднял жену на руки. Надо унести её отсюда. Его бедра что-то коснулось: ортейр подошёл ближе.
«Они живы?» — Бьорд взглядом указал куда-то вверх.
«Пока да, — нехорошо усмехнулся зверь. — Увози тётю Виррис отсюда, Бьордхард. Я видел во дворе повозку: не самое удобное средство передвижения, но доехать до дома сойдёт».
Тот прижал девушку к себе чуть крепче; от неё пахло пережитым ужасом и отвращением, смешанным с отвратной вонью чужака, коего язык не поворачивался назвать мужчиной даже в мыслях, почти целиком заглушая нежный малиновый аромат. Клокотавшая в груди ярость схлынула, но мыслить трезво ещё не выходило, а вот Арви, обратившегося от усов до кончика хвоста в жаждущего крови зверя, требовалось сдержать.
«Мы уйдём все вместе, слышишь меня? Арви! Ты в порядке?»
Круглые кошачьи глаза смотрели на человека дико, сам хищник дышал неровно, через силу.
«Я в порядке, а Виррис нужна помощь, и чем скорее ты…»
«Даже не думай, мальчик. Точно в порядке? Тебя можно оставить на четверть часа рядом с моей женой? Я должен… Мне надо допросить… то есть побеседовать с этим мерзавцем, выяснить, причастен ли Форриль ко всему этому. А потом»…
«Я побуду, не беспокойся, — невежливо перебил оборотень. — Если этому будет чем беседовать, ты же ему все зубы выбил. Считаешь, это дело рук лорда Форриля? Слишком…грубо».
Виррис в руках Зоратта пошевелилась и тихо застонала. Не отвечая, мужчина с ношей на руках и пятнистый хищник мимо валяющегося без сознания Хорта вышли в тёмный коридор. Когда-то здесь было довольно мило, о чём говорили остатки стеновых панелей, обломок светильника и криво висящая рама зеркала с облупившейся позолотой и тремя-четырьмя осколками.
«Не сбегут подельники?» — уточнил Бьорд, обшаривая взглядом помещение, ища, где бы пристроить безвольно висящую в его руках Виррис. Сам бы с наслаждением вцепился в горло каждому, но заставлял себя думать о другом. О том, что придётся вызывать сюда стражу и брать выродка и его дружков под арест. Отвечать на множество вопросов, тогда как жену необходимо как можно скорее доставить домой и показать целителю…
«Я разделил их и заключил в клетки, — раздражённо махнул хвостом племянник. — Сами не выберутся. Но могу спустить их вниз, чтобы тебе удобнее было со всеми сразу…беседовать».
Зоратт качнул головой, обнаружил более-менее целый диванчик, смахнул с него пыль заклинанием и бережно устроил Виррис на когда-то яркий бархат. Прикрыл сверху стянутым с плеч сюртуком, пальцы тряслись, касаясь нежной кожи. Подтягивая руки девушки поудобнее, только теперь он обратил пристальное внимание на покалеченную тонкую руку. Деформированный ободок кольца с раскрошенными камнями врезался в разбитый палец, и, скорее всего, и рядом раздроблены кости. Он пьяно качнулся, вцепившись зубами в губу, чтобы задавить вой, очень мягко тронул кончиками пальцев пострадавшие пальцы и послал импульс, унимающий боль. Этого ничтожно мало, но хотя бы на первое время. Тяжёлый взгляд Арви, к счастью, не комментирующего, сверлил его висок. Ещё одно заклинание, и Зоратту удалось беспрепятственно стянуть остатки кольца с девичьей руки.
«Я недолго», — глухо обронил он зверю и вернулся в комнату.
Арви ткнулся носом в покалеченную руку, лизнул
