А я видел наше общее будущее, я грезил им, строил планы. Поэтому, чтобы обезопасить Ульяну, я принял для себя самое трудное и в то же время самое глупое решение в своей жизни. Наплевав на необратимость процедуры, я обратился к Артуру, а тот после долгих разъяснений сделал мне вазэктомию.
Короче, не могу я иметь детей. Я стерилен.
Вот именно поэтому я был уверен, что ребенок Насти не мой.
А Маруся находилась у меня дома только лишь потому, что я действительно посчитал ее своим счастливым билетом в будущее.
Я играл, и, как мне показалось, достаточно убедительно.
А теперь я запутался. Я уже ничего не понимал. В играх больше не было никакого смысла. И сожаление топило меня изнутри. Хотя я был уверен, что никогда не стану сожалеть о своих прошлых решениях.
Мне срочно нужно было пообщаться с Артуром. Ворошить прошлое, и слышать: "а я же предупреждал тебя!" мне не хотелось бы, но иначе никак.
Однако для начала мне надо было разобраться с Настей. Держать ее при себе с моей стороны было как минимум эгоистично. Я понял это только сейчас. К сожалению. Осознание пришло ко мне одновременно с сожалением. И они будто связаны друг с другом. А искать в этом взаимосвязь на данном этапе было сложновато для моего понимания.
— На-а-асть, — собравшись с духом, зову ее скрипучим голосом, который сам не узнаю.
Я должен ей признаться. Сказать, как все было... Сейчас или никогда.
А уж как она отреагирует на это... Распсихуется, забьет ли меня до полусмерти или нашлет проклятье на весь мой род — это не так уж и важно. Лишь бы она услышала меня и смогла сделать выводы.
Ее голова была опущена, а лицо — спрятано в волосах. Я протянул руку, чтобы убрать их с лица и посмотреть на нее, но она меня опередила. Заправив пышную копну за уши, перевела на меня свой стеклянный взгляд. Она снова ударилась в слезы, причины которых мне были неизвестны.
Защемило в ребрах мгновенно и поджилки затряслись.
— Боже, я ведь столько ужасных вещей тебе наговорила. Мне очень стыдно. Я не хотела как-то оскорбить твои чувства. С моей стороны это было очень низко. Мне безумно жаль, Ярослав, — она совсем расклеилась, а я к этому времени окончательно потерял логическую связь. Настя сбила меня с толку. — Я знаю каково это — всю жизнь любить одного человека, и не иметь возможности быть с ним вместе. Я знаю каково это — видеть любимого человека в объятиях других девушек, злиться, в сердцах ненавидеть его за это, но я понятия не имею, что происходит с человеком, с его сердцем, когда его вторая половинка навсегда уходит. Извини, я не вправе была судить тебя.
Ну вот...
Она уже успела найти оправдания всем моим безумным выходкам, а ведь не этого я вовсе добивался.
— И почему же ты не можешь быть с этим человеком? — сам того не понял, как произнес то, на что не хотел знать ответ.
Выйдя из оцепенения, Настя передернула плечами, развернулась и обожгла меня ненавистным взглядом. Рукавом пальто она утерла со скул дорожки слез и, нахмурившись, вновь отвернулась к окну. Ей внезапно стал неприятен наш зрительный контакт.
— Ты еще спрашиваешь, почему? — ее дерзкое хмыканье резануло слух. — Да потому что ты никогда не относился ко мне со всей серьезностью! В юности ты был со мной из-за спора, полтора года назад ты нашел во мне легкую наживу, потому что я единственная из наших одноклассниц не была замужем, а четыре дня назад ты осмелился купить меня за деньги, чтобы так же безответственно продолжать ухлестывать за очередной юбкой, — выплюнула она с резкостью, со злобой, тая в себе боль и разочарования, отчего в грудине образовался камень, стремительно увеличивающийся в массе. — Знаю, я сама виновата во всем. Я понимала, что ты никогда не сможешь разглядеть во мне девушку, которая была влюблена в тебя с восьмого класса! Потому что ты мог разглядеть во мне только свою выгоду. Ты потребитель, Ярослав, а с таким человеком я быть не то чтобы не могу. Я не хочу быть с таким человеком, несмотря на все мои чувства к нему. Теперь, надеюсь, тебе ясно, почему я не могу быть с этим человеком?
Момент — и все перевернулось кувырком.
Я вдруг осознал, что заслужил все эти издевательства с ее стороны над собой. За прошлые обиды. И так погано внутри стало от мысли, что я заслуживаю куда больших наказаний.
Но Настя ошибалась в своих выводах.
Если бы она спросила о первой девушке, в которую я был влюблен, то услышала бы правду. Но, услышав от меня правду, она не поверила бы мне, потому что той девушкой была она.
Да, в выпускном классе я действительно влюбился в Настю. Те слова, которые я говорил матери о Насте, неслучайны. Они не были взяты с потолка. Это были воспоминания.
Будучи еще пацаном, я понял, что испытываю к ней нечто странное, то, чего со мной еще прежде никогда не было. Я понял, но уже тогда, когда ее не оказалось рядом. Тогда, когда я причинил ей боль, а ненависть по отношению ко мне легко было прочесть в ее глазах. И это все та же ненависть, с которой она смотрела на меня спустя столько лет.
Это была моя первая любовь. Глупая. Наивная. Жалкая. Трусливая. Все эти определения как нельзя лучше подходят ко мне.
Я просто побоялся заявиться к ней и признаться во всем, боялся насмешек со стороны друзей и команды, если бы кто-то узнал, что Адова отшила меня.
Настя была не такой как все. Она была странной буквально во всем, но именно ее чудаковатость и привлекала меня в ней больше всего. Привлекала, и до сих пор привлекает, как оказалось.
Я запутался окончательно. Забыл, о чем хотел поговорить с Настей.
— Можно мы с Марусей поедем домой? — неожиданно она спросила.
А у меня столько мыслей гуляло в голове, что единственное, что я мог в данный момент — это рассеянно кивнуть.
— Да, без проблем. Я отвезу вас.
Настя категорично покачала головой.
— Нет, пойми меня правильно, но лучше нам не видеться какое-то время. Я призналась тебе в том, в чем не хотела признаваться даже самой себе. И сейчас хочу только одного — побыть наедине с собой.
Вскоре
