хватало рук, чтобы держать его на весу, поэтому он подпирал его приподнятым коленом.
— Ну наконец то, — запыхался он, словно пробежал стометровку на время. — Впустишь?
— Д-да, конечно, — отворила шире дверь, прижалась к стеночке, чтобы меня не задавила эта ходячая охапка цветов.
Ярослав смело вошел в коридор. Опустил букет на пол, где было посвободней, и развернулся ко мне лицом, которое больше не напоминало рожу гоблина. Зеленка давно смылась, синяки сошли, только застенчивая улыбка рисовалась на его губах, окрашивая мое настроение в пурпурные тона.
— Повезло, что сегодня застал тебя дома, — сказал он, шаг за шагом приближаясь ко мне.
— Сегодня? Ты приходил еще когда-то? — спросила я недоуменно.
— Приходил. В прошлую пятницу. Но хорошо, что тебя дома не оказалось. Я был в говно. Такого бы мог наговорить тебе...
Порылась в памяти, вспоминая, чем могла быть занята в прошлую пятницу, что проворонила Ярослава. Ужаснулась тому, что вообще потерялась в днях. Я не помнила, какое сегодня число, не говоря уже о дне недели. Но, вероятно, в прошлую пятницу я была в студии. Это единственный день, когда меня не было дома допоздна.
Ярослав был уже настолько близко, что я смогла уловить аромат его парфюма. С наслаждение втянула его в себя, после чего у меня случился паралич всех органов чувств и конечностей разом.
Прижавшись к прохладной стене, я готова была стечь по ней вниз и разлиться радужной лужицей у его ног.
Не дождавшись от меня ни слова, он сделал последний шаг, разделяющий нас, стиснул мое лицо и... нежно улыбнулся. А затем его губы невинно коснулись моих.
В этом поцелуе не было ничего особенного. Такими обычно обмениваются детишки, мнящие себя взрослыми, но дыхание мое перехватило. Искры из глаз посыпались. Тогда моя душа выстрелила из собственного тела. Произошла полная разгерметизация чувств, хлынувших из меня подобно раскаленной лаве под давлением. Я впала в блаженную эйфорию, ощущая теплоту и ласку его рук.
Происходящее казалось мне иллюзией, выдумкой, ведь я та еще выдумщица. Но нет, это были неподдельные эмоции. Острые и пронзительные. Такие я вряд ли могла бы себе нафантазировать.
Ярослав отпрянул от моих губ так же резко, как припал к ним мгновением ранее. Он сделал шаг в сторону выхода, порождая во мне беспокойство. Я уже успела мысленно попрощаться с ним, но он всего-навсего прикрыл дверь.
Его взгляд упал вниз, на пару сапог, стоявших у порога.
— Я не вовремя? — спросил он, заметно нервничая. — Ты не одна?
— Ага, — кивнула, смотря на него в упор, запнула сапоги в уголок. — Подруга заскочила в гости.
— Это хорошо. Свидетели нам не помешают, — немного смутился он.
Стоя в узком темном коридоре, он спиной откинулся на противоположную стену, подхватил мою ладонь и мягко сжал. Его поблескивающий взгляд медленно уносил меня за грань реальности. Коленки дрожали от неизвестности, а губы жгло огнем, но мне хотелось большего. Я хотела, чтобы он спалил всю меня целиком.
Вот ведь идиотка. Ничему жизнь не учит.
— В каком это смысле? — возмутилась я, ничего не соображая.
Он кривовато усмехнулся.
— На тот случай, если ты решишь сделать из моих бубенцов отбивную.
— Есть на то основания? — напряглась, думая, что он снова разыгрывает меня. Что все это, включая дорогущий букет, были очередными декорациями в его дешевом спектакле.
Он подавил улыбку. Вероятно, его забавляло мое нервозное состояние. А сам-то нервничал не меньше моего.
— Зная тебя? Есть, конечно. Не пойми меня неправильно, но я боюсь тебя. Я понятия не имею, что у тебя в голове. Там же непроходимые дебри.
— С этим трудно поспорить, — сглотнула, боясь посмотреть на него, и увидеть на его лице неопределенность. — Так и зачем ты пришел? Кстати, невероятно красивый букет. Спасибо!
Он обернулся, как если бы забыл, что устроил в моем коридоре целый райский сад, аромат которого сводил с ума...
— Да я просто увидеть тебя хотел...
Ох, не хотелось бы из-за буйства эмоций упасть в отключке.
Пожалуй, мне не помешало бы сейчас искусственное дыхание рот в рот...
— А еще... я хотел бы попросить у тебя прощение.
Охнула, плутая в своих спутанных мыслях, в собственных ощущениях и в его голубых глазах. Они как холодный проливной дождь на фоне слабых сполохов, от которого пробирает озноб, граничащий с приятной дрожью.
— За что ты хочешь попросить прощение? — с придыханием спросила, на что незамедлительно получила ответ, словно он был у него на устах:
— За то, что я такой мудила.
— Как самокритично, — хмыкнула, но замокла, как только поняла, что это еще не все.
— За то, что когда-то позволил твоей уверенности пошатнуться. За то, что не смог разглядеть в тебе девушку, которая испытывала чувства ко мне. За то, что я был слеп и за потерянное время, — говорил он с нерушимой серьезностью, пригвождая меня взглядом к месту.
Я боялась даже вздохнуть, но его рука, ласково поглаживающая мою ладонь, была сродни чудодейственному успокоительному. Я осмелилась посмотреть на него, чтобы убедиться, что и в глазах его поселилась несвойственная ему нежностью.
Она была настоящей. Уверена, я бы ни с чем ее не спутала. Не спутала, если бы предо мной стоял человек, не позволивший в прошлом моей уверенности пошатнуться.
— За то, что причинил тебе боль, за то, что вовремя не смог признать свои ошибки. За то, что осмелился купить тебя, за то, что обманывал. И я могу еще долго перечислять то, за что хотел бы попросить у тебя прощение... Мне и вечера не хватить, чтобы озвучить весь список. Вопрос в том, готова ли ты все это выслушать?
Несколько напряженных секунд Ярослав еще держал этот серьезный вид. Вскоре мышцы его лица расслабились, морщинки на лбу разгладились, губы изогнулись в подобие улыбки.
Я все-таки заставила себя пошевелиться. Тряхнув головой, выдохнула из легких весь запас кислорода. В глазах потемнело, в ушах теперь стоял звон. Я всерьез задумалась о кислородной маске.
— Ну же, Адова, я не в силах понять, о чем ты сейчас думаешь. Просто ответь, иначе я заблужусь в этих дебрях, — прошептал он и попытался притянуть меня к себе, а я в общем-то была не против.
Мысленно я уже устроилась в теплых мужских объятиях, как вдруг скрипнула половица в спальне, а в следующую секунду из нее
