— Новое лицо в городе, а?
Брюс Бинг, словоохотливый бармен, чьи усы были нафабрены не меньше, чем у будущей жертвы Тома, провел по стойке мокрой тряпкой.
— Угу. Приехал вчера в наемном экипаже. Очень общительный.
— Похоже, эти джентльмены уже давно играют.
— Почти с самого обеда. Этот незнакомец чешет языком без передышки, подшучивает над ними, и они все чуть животики не надорвали. Он просто прирожденный комик!
— Знаете его имя?
— Откуда мне знать? Он остановился наверху. — Бинг многозначительно подмигнул. — Гость мисс Милдред. Ну, вы понимаете…
Том выдавил из себя подходящую лукавую улыбку:
— Ловок, что и говорить!
— Еще бы! До вчерашнего дня о нем здесь никто не слышал, а поди ж ты — уже гость мисс Милдред!
Бинг еще раз подмигнул, и Том понял, как высоко он ценит прыткость играющего в покер подвижного старого шутника.
— Пожалуй, пойду посмотрю, что там происходит.
Том бросил бармену монету, и тот радостно осклабился.
За покерным столом велся чрезвычайно оживленный разговор. Том попивал свое пиво и внимательно наблюдал за усатым джентльменом. Этот тип был ловким, как лис. Его карие глаза блестели, белые зубы сверкали; он непрерывно сыпал забавными анекдотами, отвлекая внимание своих партнеров по покеру, но те были так увлечены его рассказами, что ничего не имели против. Если бы у Тома не было подозрений, что именно этот человек огорчил Клэр, он счел бы его довольно забавным. Ему чертовски хотелось переговорить с ним, но игре, казалось, не будет конца. Оставалось вооружиться терпением — по счастью, эту добродетель Том приобрел в прериях.
Не прошло и полутора часов, как терпение Тома было вознаграждено: игра наконец закончилась, усатый господин встал со стула и размял затекшие члены.
Том подошел к нему и сказал, улыбнувшись:
— Вы выиграли немалый куш, сэр.
Незнакомец ответил ему улыбкой, и Том мог поклясться, что нашел к нему верный подход.
— Позвольте представиться, Том Партингтон. Я с большим удовольствием наблюдал за вашей игрой. Вы удачливый игрок, сэр.
Том готов был поклясться, что незнакомцу известно это имя, он просиял, когда услышал его.
— Очень приятно, мистер Партингтон. — Он пожал руку Тому. — А я — Клод Монте… Монтенегро.
«Монтенегро? Какое странное имя», — подумал Том.
— Вы надолго к нам, мистер Монтенегро?
— увы, лишь проездом.
— Мне показалось, что я вас видел утром недалеко от универсального магазина. Вы разговаривали с кем-то. Дай бог памяти… Кто же это был? Ах да! С мисс Монтегю. Вы ее друг, мистер Монтенегро?
— Монтегю? Монтегю… — Клод сделал вид, что глубоко задумался. — Нет, эта фамилия мне ничего не говорит.
— Неужели? Значит, я ошибся. Позвольте мне угостить вас, мистер Монтенегро. Вы ведь гость в нашем городе. Я сам не силен в покере, но мне нравится наблюдать за хорошей игрой. А вы — один из лучших игроков, что мне доводилось видеть.
Клод улыбнулся, показав все тридцать два зуба, и Тому показалось, что улыбка его была преувеличенно доброжелательной. Он почувствовал, что не доверяет этому человеку.
«Какое отношение к Клэр может иметь этот скользкий тип? А что, если этот господин — ее бывший любовник? — внезапно пришло ему на ум. — И приехал, чтобы уговорить ее вернуться к нему… Может быть, именно от него сбежала Клэр, когда приехала в усадьбу моего дядюшки? Да нет! Не похоже, что она от кого-нибудь скрывалась. Клэр такая неприступная, добропорядочная женщина, что вряд ли можно подумать о ней такое».
Однако подобный поворот событий мог бы многое объяснить. Том уселся у стойки бара, заказал выпивку и приготовился к продолжительному интересному разговору.
Хотя на следующее утро Том проснулся с больной головой и расстроенным желудком, он должен был признаться, что вечер действительно прошел интересно. Даже занятно. Ему редко встречались такие общительные люди, как господин, назвавшийся Клодом Монтенегро.
Но о том, какое отношение он имеет к Клэр Монтегю, Том не узнал ровным счетом ничего.
14
— Я говорю, что ты — гнусный, презренный, гадкий человек, недостойный ходить по той же земле, что и все остальные люди! — пробормотала Клэр.
Перо выпало из ее руки на столешницу, Клэр положила локти на стол и схватилась за голову. Под страницей рукописи лежала телеграмма, которую Клэр получила утром. Мистер Олифант сообщал ей о том, что произошло с ним в поезде, и приносил ей искренние извинения.
«Будто от его извинений что-то изменится!»
Клэр не знала, что ей делать. Пока же, воспользовавшись наглядным примером Сильвестра, она использовала своего беспринципного папашу в качестве героя очередного романа.
«По крайней мере он хоть на это сгодился!» — грустно подумала Клэр. Ей больно было писать о нем, но с паршивой овцы — хоть шерсти клок. Единственное, чего на самом деле хотелось Клэр, — это забыть о его существовании.
Но как она может сделать это, если отец снова появился в ее жизни? Правда, пока он приходил только один раз, но Клэр была уверена, что теперь, когда он ее нашел, она ни за что от него не избавится. Если только не сбежит из Пайрайт-Спрингса — желательно куда-нибудь за границу — и не сменит имени.
Услышав стук в дверь, Клэр поспешно смахнула рукопись со стола, задвинула ящик и, подняв голову, встретилась взглядом с Томом Партингтоном. Он с любопытством смотрел на нее, прикрыв за собой дверь.
Его улыбка была как всегда прекрасной.
— Прячете доказательства своей преступной деятельности, Клэр? Поддельные счета?
Клэр опустила глаза и увидела, что из задвинутого ящика высовывается уголок страницы рукописи. Ну почему в последние дни к ней так не благоволит судьба?!
Быстро приоткрыв ящик и затолкав листок поглубже, Клэр закрыла его снова, подняла глаза и улыбнулась ясной улыбкой. По крайней мере она надеялась, что ее улыбка была именно такой.
— Вы поймали меня с поличным. А я-то надеялась, что мои гнусные интриги еще долго останутся в секрете!
Том усмехнулся и вдруг, поморщившись, схватился рукой за голову. Сердце Клэр упало. Только сейчас она заметила, что вид у него далеко не цветущий.
— Вы сегодня плохо себя чувствуете, мистер Партингтон? Вы не завтракали вместе с нами…
— Признаться, чувствую я себя не лучшим образом. Вчера вечером я ездил в город и, боюсь, несколько переусердствовал.
— О!
Клэр прекрасно поняла, в чем переусердствовал Том. Так образно называл ее отец свои нередкие запои. Клэр никогда не подозревала Тома в подобном достойном сожаления пристрастии. Она почувствовала, как ее губы презрительно сжались, и попыталась расслабиться. Не ей судить своего героя, а точнее, своего хозяина!
