глупыми отговорками…
– Да я не сбегаю, честно! – Лена заткнула совесть: ложь во спасение за грех не считается. – Но это съемная квартира, и если мне еще и соседям придется платить, то я разорюсь… Прости.
– Значит, все кончено? – Ян сунул руки в карманы и качнулся на каблуках. – Я облажался, конечно, но… Ты даже не дашь мне второго шанса?
– Нет, конечно! – Лена осеклась, увидев, как осунулся Томский. – В смысле да, конечно… То есть… Все в порядке! Мы завтра обязательно увидимся!..
После таких слов следовало исчезнуть максимально быстро и безболезненно. Жаль, Лена не учла того факта, что в столь поздний час таксисты не толпятся у подмосковного яхт-клуба. Никогда еще ожидание машины не было таким долгим и мучительно неловким. Мало того, что от водохранилища веяло промозглой сыростью и Лена рисковала заработать в лучшем случае – воспаление легких, а в худшем – чахотку, так еще и Томский живым укором маячил рядом. Вроде и разговаривать с ним уже было не о чем, но и молчать казалось Лене как-то невежливо, а потому она старательно перебирала невинные темы вроде особенностей ухода за водным транспортом или тягот жизни яхтовладельца. Ян, впрочем, на светские беседы настроен не был и отвечал односложно, но при этом и на борт почему-то не возвращался, а все стоял и буравил Лену тяжелым испытующим взглядом.
Когда желтый «Хендай» наконец появился на горизонте, Фетисова готова была уже кинуться на шею юному Бегбергану, но не рискнула. Во-первых, не хотела смущать парня, во-вторых, побоялась вызвать у Томского приступ ревности. Поэтому, изобразив сожаление о скоропостижном завершении вечера, Лена прыгнула в такси и постаралась не смотреть в зеркало заднего вида, как отдаляется одинокая и печальная фигура мужчины ее мечты.
Глава 17
К счастью, за время гавайского свидания пробки рассосались, и дорога до дома заняла не больше часа. Выскочив из такси, Лена тут же увидела Кобзева: он сидел на лавочке у подъезда и задумчиво катал остатки пива по донышку бутылки. Разумеется, это не укрылось от зорких глаз старушки с первого этажа: ее силуэт темнел в окне кухни, и Лена не сомневалась: завтра же ее квартирной хозяйке доложат во всех подробностях, каких отъявленных пропойц водит к себе эта бесстыжая жиличка. Фетисову, впрочем, это не смущало. Она была даже рада, что подарила соседям новый инфоповод, и, помахав престарелой дозорной, спихнула Кобзева со скамейки и потащила в дом.
– И что за срочность? – спросил Никита с видом величайшего одолжения, но обмануть Лену своим напускным равнодушием ему не удалось: слишком хорошо она знала друга и догадывалась, что он умирает от любопытства.
– У Томского ничего не получилось, – доверительно сообщила Лена, заперев за собой дверь квартиры. – Он устроил мне свидание. На яхте! Представляешь? Гавайская вечеринка, черимойя…
– Чего моет?
– Да фрукт такой, – отмахнулась Лена. – Забей. Главное, когда дело дошло до… Ну, ты понимаешь…
– Господи, тебе что, тринадцать? – Никита презрительно хмыкнул и скрестил руки на груди. – Скажи уже вслух.
– Того самого, – выразительно прогундосила Лена, поиграв бровями.
– Нет-нет. Я сейчас же свалю, если ты не скажешь. – Кобзев явно наслаждался ее смущением.
Фетисова стиснула зубы и свирепо зыркнула на Никиту исподлобья.
– Коитус! – выпалила она прямо ему в лицо. – Так доволен? Со-во-куп-ле-ние!
Кобзев замер на мгновение, ошарашенно тараща глаза, а потом прыснул со смеху.
– И кому тут из нас тринадцать?! – возмутилась Лена. – А знаешь, езжай домой. Я тебе слова больше не скажу. Все. Достал. – Она, скинув туфли, обиженно прошествовала в комнату.
– Да хорош ты! – Кобзев догнал ее в два шага. – Просто ты б себя видела… О’кей, виноват, не удержался… Так что там с вашим… совокуплением? – Уголки его рта дрогнули, и Никита изо всех сил сжал губы, пытаясь не расхохотаться. Лишь коротко мотнул головой и поднял руку: мол, я все, торжественно клянусь не ржать.
Лена вздохнула. Будь у нее чуть больше достоинства и самообладания, она бы сию же секунду выпроводила Кобзева из квартиры и зареклась обсуждать с ним свою личную жизнь. Но поскольку достоинство осталось валяться там, на яхте Томского, а самообладания у Лены не водилось вовсе, она сдалась и обреченно рухнула на диван.
– У него ничего не вышло. Он пытался, но… Зеро.
– Да ладно! – Никита возбужденно округлил глаза и присел рядом, готовый ловить каждое слово, как заправская сплетница. – У Томского не встал?
– Именно. – Лена сцепила руки на коленках: тема была не самая приятная, но хоть с кем-то она обязана была поделиться, чтобы не взорваться изнутри. – И я считаю, что это из-за «Влюбителя». Поэтому я и спрашивала тебя про Жанну… Но если у вас все в порядке, то, видимо, дело во мне.
– Вообще-то нет… – Никита замялся, видно, взвешивая про себя, стоит ли выносить сор из избы.
– Говори уже! – Лена нетерпеливо ткнула его локтем в бок. – Я-то тебе все выложила!
– Ну… Просто обычно, если что-то не так в сексе, то виноват мужчина…
– Да брось, не буду я тебя ни в чем обвинять, – заверила друга Фетисова и жадно подалась вперед. – Что, у тебя тоже не сработало?
– Сплюнь! – в ужасе отшатнулся Кобзев. – С этим у меня осечек вообще никогда не бывает! Но вот Жанна… Мягко говоря, она была не в восторге.
– Это как?
– Ну… У меня было такое чувство, как будто я не любовью занимаюсь, а провожу обыск на таможне. – Никита ссутулился, разглядывая пятнышко на ковре. – Она просто лежала и смотрела на меня, мол, ты там долго еще… Кошмар, короче.
– И как вы решили эту проблему?
– Никак! – взвился Кобзев, как будто это она, Лена, не оценила его постельных свершений. – Я предложил расстаться.
– Ты?! Зачем?!
– А что мне было делать? Ждать, пока она сама меня бросит? Зачем ей парень, который не может ее удовлетворить?! – Никита вскочил с дивана и принялся метаться по комнате, правда, на втором же круге наткнулся на журнальный столик и снова плюхнулся на диван, потирая голень. – Зараза… – бросил он столику и горько вздохнул. – Понимаешь, я как будто
