артерии и у запястья, затем посмотрела зрачки (Игнатий Иванович по ее просьбе светил фонариком):
— Он скончался, — сделала заключение она и закрыла ему глаза. Они вернулись к лежащему в тридцати метрах отсюда вампиру, молча они долго разглядывали убитую сущность.
— Какой Вы герой, товарищ майор, так хладнокровно с этой тварью расправились. Честно говоря, у меня кровь в жилах застыла, когда я ее увидел на дороге, гонящуюся за вашей красавицей-женой, — Игнатий Иванович с доброй завистью смотрел на майора, сидящего рядом на корточках. — Признаюсь, до конца надеялся, что это какой-нибудь бандит, никак не верилось, что мертвец с того света здесь окажется.
— И я так же на это надеялся, — признался участковый.
— Так ведь, чтобы убить эту гадину, нужно было ее сначала вычислить. Как же это у Вас быстро получилось?
Майор взял руку возлюбленной и поцеловал:
— Давайте во всем вот ее благодарить, она настоящий герой, вся деревня ей действительно должна в ноги поклониться, — Иван с восхищением и глубоким уважением смотрел на свою жену, глаза его блестели от возбуждения.
— Это верно, таких женщин только на руках носить нужно, — председатель сельского совета тоже взял тонкую руку Неты и нежно поцеловал. Евсей Сидорович повторил это.
— Товарищ председатель, а у Вас не найдется ли ножа? — обратилась к нему женщина–фельдшер. — Хочу посмотреть, что у него в сосудах, теоретически они должны быть пустыми.
Мужчина достал из хромовиков нож и передал ей. Умело разрезав руку вампира с внутренней стороны запястья, фельдшер попросила ей снова посветить:
— Так я и думала, сосуды совершенно пустые, он кому-то уже передал кровь, а сам вновь в ней сильно нуждался.
— Полина Ниловна — кровью он подпитывал ее, она ведьма, — сделал окончательное заключение Иван, и, как бы в подтверждение его слов, посреди тихого луга раздался дикий вопль, который нарастал, медленно приближаясь к людям.
Через несколько минут все были свидетелем страшной сцены: сухая старуха с позеленевшим лицом, совершенно слепая, брела по лугу, выставив руки вперед, ища кого-то:
— Толя, сыночек, — раздался ее хриплый голос, — что они с тобой сделали? Неужели я тебя не уберегла, и тебя убили?
Иван вынул зажигалку и запустил запись на видео.
Он дал знак, чтобы все расступились и пропустили старуху, теперь в ней вряд ли бы кто узнал круглолицую Полину Ниловну. Старуха нащупала останки сына-вампира и, распластавшись на них, успокоилась и затихла. Все долго сидели молча.
Наконец, Нета проверила у нее пульс, он отсутствовал:
— Она тоже мертва. Что будем делать теперь с ними?
— Евсей Сидорович, сходите быстренько в деревню, возьмите с собой Григория Матвеевича — мужа Али Кувшиновой, вместе покараулите это место, пока мы в Воскресенское съездим, мне нужно срочно доложить по делу. А Вы, Игнатий Иванович, поищите бричку, она вон там за кустами, паренек с веснушками ее туда угнал по моей просьбе.
Минут через двадцать муж Альбины Герасимовны и участковый подошли к стоявшим у трупов Ивану и Нете.
— Григорий Матвеевич, о том, что Вы здесь сейчас видите, не нужно рассказывать никому, кроме того, что злая сила, убивающая людей, уничтожена. Вы меня поняли? — довольно резко произнес Иван. Мужчина растерянно кивнул, соглашаясь. Вскоре во тьме показался силуэт лошади, запряженной в повозку. — Вот и транспорт подан, а Пашку рыжего я домой отпустил, да пригрозил, чтоб молчал, — Игнатий Иванович сам сидел на месте возницы.
Иван вынул свой ТТ и отдал участковому милиционеру:
— Евсей Сидорович, держите, если какая тварь из этих очухается, стреляйте прямо в голову или в сердце, держите курок взведенным, наган отдайте Григорию Матвеевичу.
Они сели втроем в бричку и выехали на дорогу, ведущую в центральную усадьбу совета. Председатель спросил:
— Иван Авдеевич, Вы передали Евсею свой пистолет.
Что за волшебные пули в нем, скажите, если не секрет?
Майор засмеялся:
— Да нет ничего особенного, там пули из серебра высшей пробы и особый порох — все изготовлено в секретной лаборатории НКВД в Москве.
Председатель сельского совета испуганно замолчал. Так молча они доехали до центральной усадьбы совета — села Воскресенского, которое было больше Осипова в два раза. Совет располагался в обычном сельском доме, огороженном невысоким штакетником. Председатель отпер дверь, и они зашли внутрь. Кабинет исполкома напоминал чем-то дроздовский: все тот же размер, над столом председателя портреты И. В. Сталина и М. И. Калинина в рамках под стеклом, стулья для членов исполкома по бокам стен. Председатель указал рукой на телефон и присел сбоку стола, майор разместился на его стуле за столом и, сняв трубку, жестко произнес:
— Девушка, майор Госбезопасности Шлыков, спецоперация НКВД, срочно соедините в Москве по этому номеру, — он назвал московский номер.
— Ждите, — отозвался в трубке приятный женский голос.
Через пять минут в трубке послышался взволнованный голос комиссара:
— Слушаю тебя, Ваня, говори!
— Игорь Витальевич, сущность мною уничтожена, имеются еще два трупа, они были связаны с ней. Требуется арест еще одной пожилой женщины, сегодня в ночь осуществим. В операции с нами принимали участие: председатель исполкома Воскресенского сельского совета Толмачев, участковый уполномоченный — старший милиционер Кукушкин, житель деревни Осипово Кувшинов. Жду Ваших дальнейших распоряжений.
На том конце линии с минуту молчали, наконец, вновь послышался голос комиссара, в нем уже звучали радостные нотки:
— Огромное спасибо тебе, Иван Авдеевич, и тем, кто тебе помогал. Завтра в 6:00 утра жди три самолета и истребитель прикрытия. Запакованные тела и арестованную сдашь известному тебе старшему лейтенанту, они не должны попасть в другие службы.
— Все понял, до встречи, вешаю трубку. — Все, Игнатий Иванович, завтра сюда прибудут четыре самолета и заберут тела, нам нужно еще арестовать жену Митрофанова, давайте возвращаться в Осипово.
Неожиданно Нета, молча сидящая рядом, спросила:
— Игнатий Иванович, с антуражем у Вас в кабинете, как и везде, а как с полномочиями, много ли реальной власти?
— Вы знаете, Нета Валерьевна, как раз с полномочиями все в порядке: могу арестовать любого человека, как говорится, до выяснения; могу сселить целую семью на подконтрольной территории; могу закрыть любую торговую точку, детский сад или школу до решения совета; могу зарегистрировать брак, — после этих слов председатель весело засмеялся.
Женщина удивленно расширила глаза, в них заиграли искорки, она перевела взгляд на молодого человека и вопрошающе смотрела, не мигая своими темными зрачками. Тот понял,
