Уэйд погладил ее по голове. Она слышала его размеренное дыхание, и ее собственное прерывистое становилось все ровнее и ровнее. За окном все еще было темно, и ночь была тихой — ни ветра, ни тумана. Занавеси не развевались. Никто не скакал прочь.
— Почему бы тебе не рассказать мне о Доминике Тренте? — спросил Уэйд.
— Уэйд…
— Расскажи, Кэтлин. — Он повернулся к ней лицом. Голова ее лежала на подушке, сбившиеся простыни прикрывали ее тело. — Ты назвала это имя во сне, — мрачно проговорил он. — Уже не в первый раз я слышу его. Ради себя самой и ради Бекки — расскажи мне об этом сукине сыне, который тебя преследует.
Кэтлин, дрожа, провела рукой по волосам.
— Это мой… бывший поклонник. Так называемый поклонник, — быстро и тихо поправилась она.
— И?
По его настойчивому тону она поняла, что уклониться от рассказа не удастся.
— Мы познакомились в опере, и он начал ухаживать за мной. Или делал вид, что ухаживал, — поправилась Кэтлин. Она все еще была очень бледна. — Доминик Трент в Филадельфии человек могущественный, один из самых богатых людей в стране. Он вырос среди невообразимой роскоши и, очевидно, никогда ни в чем не знал отказа. До тех пор, пока я не отказалась от его авансов. — Кэтлин облизнула пересохшие губы. — Когда мы с Домиником познакомились, я встречалась с Алеком, но это не остановило его, и он продолжал добиваться моей благосклонности. — Вдруг ей стало холодно — она вспомнила, как он оказывался везде, где бывала она, словно следил за ней, — и натянула простыню до самого подбородка.
— Однажды он пришел к нам домой. Это было в прошлом году, на другой день после Дня благодарения, перед самым возвращением Бекки в школу. Мамы и Джиллиса не было дома, а я гуляла в саду. Она замолчала и закусила губу.
— Дальше, — сказал Уэйд еще мрачнее, чем раньше.
— Он… он стал приставать ко мне. Иначе это и не назовешь. Сказал, что мы созданы друг для друга, что Алек мне не подходит и он — единственный человек, который может сделать меня счастливой. Доминик предложил мне выйти за него замуж и попытался поцеловать и… — Ее передернуло. — Я ответила, что нет, я не выйду за него, и попросила его уйти, но он не оставил своих попыток, и я дала ему пощечину и оттолкнула его. Но когда я хотела войти в дом, он меня не пустил, больно схватил за руку, разорвал мой плащ, когда я стала сопротивляться. Я не могла вырваться… и закричала, прибежал наш грум, Перкинс, и отшвырнул Трента в кусты, а потом появились остальные слуги, и он… он ушел.
— Но это был не последний раз, когда ты его видела, — пробормотал Уэйд, внимательно глядя на ее осунувшееся, несчастное лицо.
— Нет. — Кэтлин покачала головой, и густые светлые локоны упали ей на лицо. — Вскоре после того, как погибли мама и Джиллис и Алек разорвал нашу помолвку, я как-то раз возвращалась из конторы поверенного Джиллиса, а Трент тайком ехал за мной. Дело было к вечеру, почти стемнело. Я остановилась у парка рядом с нашим домом и послала коляску вперед, собираясь дойти до дома пешком, чтобы у меня было время подумать, что мне теперь делать, как выйти из положения. Но тут вдруг его экипаж остановился рядом, и едва я поняла, что происходит, как очутилась внутри.
Кэтлин заметила, что глаза у Уэйда снова стали холодными и яростными, как это было в Бивер-Джанкшене, когда Бекки рассказывала о Доминике Тренте. Выражение его лица испугало ее, и она судорожно вздохнула, но он быстро взял ее руки в свои.
— Все в порядке, Кэтлин, — очень спокойно сказал он. Руки у него оказались теплыми и успокаивающими. — И что произошло?
Кэтлин сглотнула, отвратительные воспоминания вновь нахлынули на нее.
— Он отвез меня в свой особняк. — Ей как-то удалось продолжить рассказ, не дрожа. — На улице никого не было, я кричала, но никто меня не слышал, а потом он втащил меня в дом, слуг там не оказалось — ни одной живой души. Он сказал, что дал им всем выходной, специально устроив так, чтобы мы могли быть одни.
Внезапно она закрыла глаза.
— Он втолкнул меня в гостиную и запер дверь. Налил мне бренди и сказал, что хочет сделать мне некое предложение. — Она быстро открыла глаза, и ее страдальческий взгляд встретился с тяжелым взглядом синих глаз Уэйда.
— Доминик убеждал меня, что теперь я не могу не понимать, что мы с ним созданы друг для друга. У меня теперь никого нет, кроме него. Сказал, что я в нем нуждаюсь и что он нуждается во мне. — Кэтлин медленно покачала головой, в голосе ее зазвучал ужас. — Но в лице его было что-то злое и в том, как он говорил, тоже. Как будто он… ни перед чем не остановится. Я никогда в жизни не была так напугана, — тихо продолжала она, вцепившись пальцами в руку Уэйда.
— Я велела ему отпустить меня, а потом… я умоляла его. Но он только рассмеялся и сказал, что мне нужно научиться любить его. На этот раз он не предлагал мне вступить в брак, а хотел, чтобы я стала его любовницей. Я буду жить с ним в этом доме, на его содержании, он обеспечит меня и Бекки — будет оплачивать ее туалеты, обучение, помещение и стол, все, что ей понадобится… пока я остаюсь с ним.
Голос ее задрожал.
— Я слышала раньше… рассказы о нем… слухи… что он человек непорядочный, особенно когда дело касается женщин. И когда он ходил вокруг меня в этой гостиной с притушенными лампами, я поняла, что эти слухи не беспочвенны. Когда я попыталась подбежать к двери, он ударил меня, а потом сказал, что я этого заслуживаю, поскольку ударила его тогда в саду. Он попытался сорвать с меня одежду, и я стала сопротивляться. Схватила подсвечник со стола, он был большой и тяжелый, и… ударила его по голове. — Ее глаза превратились в огромные озера сверкающего зеленого света. Уэйд прочел в них глубочайшее потрясение и ужас. — Он… упал. Потекла кровь. Я побежала к дверям, ни разу не оглянувшись. Я задержалась в Филадельфии только для того, чтобы дать телеграмму мистеру Маккейну, что еду на ранчо «Синяя даль», и предупредить Бекки, что уезжаю, потом взяла свои последние деньги и поехала на запад.
— Кэтлин, — хрипло сказал Уэйд. Его захлестнули неведомые раньше чувства к этой женщине, к тому, через что ей пришлось пройти. Это соучастие, сказал он себе, и забота, ничего больше. И все же, когда он смотрел в ее искаженное страхом, помертвевшее лицо, его охватила легкая паника — так сильны были эти чувства.
Она вцепилась в его руку.
— Я не знала, поедет ли он за мной или нет, — пробормотала она. — Знала только, что мне нужно раздобыть много денег, чтобы забрать Бекки, чтобы мы могли начать новую жизнь где-то в другом месте, подальше от Доминика Трента.
— А как же власти? Вы не пробовали подать иск?
— Это было бы бесполезно. Мое слово против его! Да кто я такая? Впавшая в нищету дочь погибшего человека, промотавшего свое состояние. — Кэтлин с горечью усмехнулась. — Доминик Трент обладает властью, имеет связи, друзей. А я оставила его лежать в луже крови. Я знала, что у меня нет никаких шансов.
