Во-первых, украла его ты — сначала из музея, а потом у меня, что уже является тайным хищением имущества…
— Представляю, как ты торжествовал, когда его нашёл. Твоя ищейская душонка явно ликовала. Ты, может, и премию теперь получишь — хоть за что-то.
— Я не собирался тебя сдавать, я бы сдал только его! — возразил Хордин. — Тебе ужасно повезло, что именно я поехал на тот вызов. Я хотел тебя спасти…
— И заодно возвысить себя! — оборвала та.
— Настя, зачем ты украла пистолет?
— Имею я право сделать себе подарок на Восьмое марта? Когда ты меня, между прочим, бросил!
— Хорошо, ты совершила одну глупость, похитив пистолет из музея… Но зачем же было совершать ещё одну глупость и похищать его у меня?
— Я ничего у тебя не похищала! Я только сегодня заметила, что он пропал.
— Настя, ты издеваешься… — вздохнул Андрей.
— Нет, это ты издеваешься!
— Ты позвонила мне лишь для того, чтобы я тебя не подозревал. Но, кроме тебя, других подозреваемых просто нет!
— Снупи, твой нюх тебя подвёл! Если кто-то действительно украл у тебя пистолет, который ты стащил у меня после того, как я взяла его из музея, то я тебе, Хордин, не завидую.
«Это ж надо — так нагло блефовать…» — с негодованием думал Андрей, идя на работу. В отделе его сразу поймал начальник.
— Хордин, как дела?
— Спасибо, хорошо.
— Я не про твои дела, а про уголовные.
— В процессе… раскрывания.
— А что там с арбалетом из исторического музея? — спросил начальник.
— С пистолетом.
— Не суть важно. Я думал, у тебя были серьёзные зацепки, если ты так рьяно отобрал это дело у Розги?
— Да, у меня были…
— К началу апреля успеешь?
— Я… буду работать над этим, — вяло-сумрачно ответил Андрей, заходя в пустой кабинет.
«Надо прижать Настю к стенке, провести обыск. Пусть только попробует воспрепятствовать. Стараешься для неё, а она ещё и подставляет. Ну всё, халява кончилась. Больше я её жалеть не буду. Всё! Пора кончать… Чего я хочу? Чего я действительно хочу?»
Ответ лежал на поверхности. Андрей взял в руки телефон.
— Да! — ответил бодрый голос Кати.
— Кать… Давай увидимся. Мне надо тебе кое-что сказать.
— Хордин, ты меня пугаешь. Говори так.
«Давай встречаться», — мысленно ответил Андрей.
— Нет, это надо вживую, при личной встрече, в интимной, я бы даже сказал, обстановке.
— Хордин, какой с тобой может быть интим? Посмеялись — и спать.
— Кать, я, наверное, неправильно выразился…
— Мне ещё восемь часов работать. Что там у тебя стряслось?
«Давай встречаться».
— Помнишь, ты хотела, чтобы я решился? Так вот, я решился.
— Хордин, к делу!
Андрей набрал в лёгкие воздуха и на мгновение очистил мозг от лишних мыслей.
— Замуж позову — пойдёшь?
Вместо ответа Катя глумливо, заливисто рассмеялась. В тот момент в нём что-то сломалось. Лопнула пружина всепрощения и альтруизма. Андрей бросил трубку, а внутри бушевала буря, которой требовался немедленный выход…
На свою беду в кабинет зашёл Костя Розги.
— Хордин, ну чё? Нашёл свой музейный экспонат?
— НЕТ!
— Ты чё? Я же просто так поинтересовался. Думал, раз ты дело у меня забрал, значит, причины были веские.
— Причина была в том, что ты идиот, — сорвалось у Андрея. — И сам бы это дело никогда не расследовал.
Почувствовав, что честь его задета, Розги не нашёл подходящих слов и молча ударил Андрея по лицу — даже на справедливые оскорбления он привык отвечать кулаками. Хордин драки не любил и избегал их с детства. Однако, несмотря на то, что рукопашный бой не был его самой сильной стороной, он бросился на противника. Настины издевательства и Катины насмешки пробудили в нём такого зверя, какого он сам в себе никогда не подозревал. Костя едва успел отразить атаку.
В кабинет ворвались коллеги. Парней разняли, отвели к начальству. Сделали выговор, пообещали лишить премии. И если Розги смекнул, что лучше помалкивать, то Хордин неистовствовал ещё долго:
— Я отказываюсь работать под началом этого идиота! Чему он может меня научить, если у него совершенно не развита мыслительная деятельность? Он же бездарь!
Андрей пришёл в себя лишь в туалете, когда его окатили холодной водой.
— Оставьте меня в покое!
Оставшись один, Хордин навис над раковиной. В грязном зеркале на него смотрел мокрый незнакомый человек со страшным взглядом. Рассечённая бровь, взъерошенные тёмные волосы, обезумевшие глаза…
«Разве это я?»
Он смыл кровь, вытерся и спустился вниз.
— Аптечку дай, — сказал Андрей дежурному.
— Хордин, кто тебя так?
— Быстро!
Дежурный залепил ему пластырем бровь, и он выбежал из отделения.
Дверь ему открыла Ася. Единственное, что было на ней приличного, это джинсовые шорты. Их дополняли лифчик и почему-то заляпанный маслом фартук.
— Привет, Андрюш, а Насти нет. Она к ученику поехала.
— Что?..
Он был не в силах оторвать от Аси глаз. Ноги, грудь, и этот уютный домашний передник… Она была прекрасна даже в самом небрежном виде — с такой энергетикой другой быть невозможно.
— Ой, а что у тебя с бровью?
— Преступника брал, — соврал Андрей.
— Да ты у нас герой! — восхитилась Ася.
— Да пустяки.
— Я баклажаны жарю. Хочешь?
— Хочу, — откликнулся не переносивший баклажанов Хордин.
— Тогда заходи. — Повернувшись к нему своей лучшей стороной, Ася уплыла обратно на кухню.
В ту секунду Андрей осознал: всё это время он желал только Асю. Катю любил, а Асю хотел — на Настю органов уже не оставалось. Его придушенная было агрессия резво видоизменилась в страсть, и он решил: сейчас, немедленно! Решил не он, но всё равно…
Андрей уверенно последовал за девушкой.
— Асют, я… — Слов не хватало, и он перешёл к действиям.
