собирать.
Катя назидательно подняла палец.
— Заметь! Если бы я вручила тебе заряженный пистолет, твои вещи бы тебе больше не понадобились.
— Я уже поняла, — огрызнулась Люся и начала выгребать из кабинки весь свой нехилый скарб.
— Люська, я забыла, у меня же новость! — воскликнула Катя. — Мне вчера Хорда звонил. Представляешь, он сделал мне предложение.
— Какого характера? Интимно-меркантильного?
— Марьяжного! Замуж меня позвал. В жизни так не веселилась!
Люся покачала головой.
— Катька, ты жестока…
— Прошу прощения, Фанни Каплан, вы, кажется, изволили назвать меня жестокой?
— Андрей этого не заслужил.
— А я заслужила? Посуди сама — встречается с одной, а замуж предлагает мне. Где у Хордина логика? Я, может, тоже ухаживаний хочу.
— Брось, кого надо мы и без ухаживаний любим.
— Ты, может, и любишь. А мы, немцы, народ гордый.
— А ты его девушку когда-нибудь видела?
— К сожалению, да. Он мне недавно её фотку присылал… — Катя открыла на компьютере фотографию. — Вот она.
Люся склонилась к экрану. На неё смотрела полноватая, но симпатичная девушка с каштановыми волосами до плеч и прямым умным взглядом.
— Вроде ничего. А что его в ней не устраивает?
— Всё. Начиная с отсутствия секса — бережёт невинность до свадьбы.
— Так пусть он на ней и женится.
— Он боится. У неё же не только жизненная позиция, у неё ещё и характер железный.
К ним подошёл Витомир, вонзился глазами в экран и самодовольно изрёк:
— Девчонки, я её знаю.
— Откуда?
— Ну… спал я с ней как-то, — небрежно ответил Витя, ожидая, что от него немедленно потребуют подробностей.
Но Катю интересовало другое:
— Давно?
— Не помню. Но точно не в этом году.
— Вить, это важно — чтобы знать, было это до Андрея или во время! А впрочем… какая разница. Всё равно она ему врала — больше года девственность мнимую берегла, а на самом деле просто его не хотела.
— Скорее всего, она его проверяла, — заметила Люся. — Это ж как сильно надо разочароваться в парнях, чтобы устраивать такие проверки! — Она не мигая уставилась на Витамина. — Хотя если все они были похожи на тебя…
— Лысюк, я не врубаюсь, чё за предъявы, — понизил голос Витя. — Тебя вообще уволили…
— Витомир, ты уверен, что это Настя? — оборвала Катя, тыча пальцем в экран.
— Девчонки, ну у вас и запросы. Я чё, обязан её имя помнить?
— Как я понимаю, фамилию её ты не знаешь, потому что такую фамилию ты бы не забыл, — ухмыльнулась Катя.
— И какая у неё фамилия?
— Волкодав.
— Охренеть! А главное, как подходит её манере в постели.
— А что-нибудь, кроме постельных моментов, ты запомнил?
— Помню только, что она капризная была, а ещё… — Витомир скривился, ибо совсем не эти воспоминания он хотел выуживать из своей памяти. — В общем… Мы с ней на свидании в тир ходили, так она меня так уделала — аж неприятно. Десять из десяти выбила.
Катя ликовала:
— Точно она! Настя — мастер по стрельбе. Я должна всё рассказать Хорде!
— Ты про Андрея Хордина, что ли? — нахмурился Витя.
— Про него! Ты его знаешь?
— Издеваешься? Я с ним живу.
Катя подняла указательный палец и достала телефон.
— Потом расскажешь. — Она немедленно позвонила Андрею.
Сквозь гул и крики Катя услышала усталое:
— Алло…
— Хордин, ты где? Почему у тебя так шумно?
— Я участвую в пикете против строительства нового океанариума.
— Хордин, как тебя туда занесло?!
— Ногами.
— Зачем? Тебе нельзя там находиться! Тебя как минимум уволят!
— Катя, что ты хотела? — перебил Андрей.
— Ты извини, я вынуждена рассказать тебе одну неприятную новость.
— Всё самое неприятное ты сказала мне ещё вчера. Что за новость?
— Настя врала тебе про свою невинность.
— Мне плевать.
— Ты знал?
— Нет, но мне наплевать.
— Андрей, у тебя всё в порядке? — забеспокоилась Катя.
— Да, вчера я бросил Настю, и теперь у меня всё замечательно. — Он отключился.
— Ну как? — с интересом воскликнула Люся.
Катя задумалась.
— Слушай, ты, кажется, животных любила?
— Я их и сейчас люблю.
— Тогда поехали.
Участие в несанкционированном пикете или митинге — штраф или лишение свободы на срок до трёх лет. Это Хордин помнил чётко. Но творящееся вокруг него возмущение вселяло в его душу небывалый покой. Только на этом остросоциальном действе Андрей почувствовал себя нужным, полезным и свободным. Только открыто выражая своё мнение и протест, он чувствовал, что наконец живёт.
Ветер развевал его волосы, плакат в руках и мысли… Сегодня утром он воскрес на пепелище своей бесцельной жизни. Больше ничего не имело значения. Теперь он будет жить так, как нравится ему. Быть собой — это ли не самая большая на свете дерзость?..
Неожиданно перед его глазами появились две фигуры.
— Хордин, привет! — крикнула ему Катя.
— Привет, — на автомате ответил Андрей.
Рядом с ней стояла высокая светловолосая девушка, ещё тощее, чем он сам, такая хрупкая и трогательная в своей нескладности, что у Андрея возникло острое желание её оберегать. Девушка с солнечными волосами недоверчиво смотрела на мир чистыми, прозрачно-зелёными глазами, которые переливались то голубым, то дымчато-серым.
— Андрей, простите, я должна вам кое-что вернуть. — И незнакомка вложила в его руку тяжёлый продолговатый свёрток.
Хордину не требовалось его разворачивать, он всё понял на ощупь.
— Как… как он у вас оказался?
— Я попросила Катю. Извините, — потупилась девушка.
— Так это ты?!
— Да, это я украла твой пистолет, — с постной миной призналась Катя. — Помнишь, я услала тебя за маракуйей? На самом
