При этих словах из-за полога в глубине комнаты вышел еще один афганец, постарше Гусейна Али, назвался Ибрагимом Ходжа и сказал, что имеет с собою грамоту эмира к шаху. А путь в Тегеран он избрал через Бухару, потому что ехать через Герат ему невозможно: там сидит правителем нечестивый Камран Саддозай, смертельный враг эмира и всех Баракзаев.
Ибрагим Ходжа также путешествовал под видом купца и намеревался выехать из Бухары с караваном, следующим через Мерв и туркменские степи к Мешхеду.
Виткевич, выслушав обоих афганцев, сказал, что сочтет высокой честью сопроводить достопочтенного эльчи Гусейна Али в Оренбург, откуда он будет иметь возможность проследовать далее в столицу. Что касается Ибрагима Ходжа, то Виткевич выразил сомнение: не чрезмерно ли опасен путь через земли хана хивинского?
— Все в воле аллаха, — сказал Ибрагим Ходжа, — и я уже однажды ходил этим путем и знаю, как избегать опасностей, подстерегающих путников в пустынях.
6
Пребывание Виткевича в Бухаре подходило к концу. Он основательно познакомился со всём, что только было доступно ему в «священной крепости ислама и веры».
Посещая базары и каравансараи, расспрашивая купцов, он удостоверился в том, что товары английские и индийские все более вытесняют здесь продукты российской промышленности. Бросилось в глаза и то, что индийские купцы и ростовщики прибрали к рукам почта все золото. Оттого в Бухаре золота стало так мало, что даже два-три червонца можно раздобыть с величайшим трудом. В бухарские золотые тилли по распоряжению эмира подмешивают серебро, в серебряные деньги — медь или попросту их делают из меди и снаружи серебрят.
«Я сказал кушбеги в глаза, — писал Виткевич, — что они сами чеканят фальшивую монету. Кушбеги отказался и уверял, что это делают туркменцы, что он велел прошлого года одного за это повесить. Я рассмеялся и сказал, что на поддельных и настоящих казенная чеканка, вынул несколько монет и показал их. Тогда кушбеги заявил:
— У вас еще хуже, у вас делают бумажные деньги!»
Виткевич стал объяснять, что бумажные деньги — это государственный долг, обеспеченный золотом и всем достоянием государства. Кушбеги этого понять не мог. Виткевич вынул из-за пояса кинжал и сказал: — Продал его мне вчера на базаре купец один — клялся, что получил из Дамаска. А как дома рассмотрел я — на кинжале клеймо стоит: «Златоуст». Наш это город русский, и сталь наша!
— Обман! — сказал кушбеги.
— Да ведь и эти монеты — тоже обман, — воскликнул Виткевич.
Кушбеги засмеялся и, чтобы переменить тему, спросил, правда ли, что инглизы пускают по воде большие корабли и они движутся без парусов, а колесами — как арба, и со скоростью десять фарсангов в час. Об этом рассказывал инглиз Юсуф, который приезжал из Персия незадолго до инглиза Сикендера.
— Юсуф? — удивился Виткевич. — Какой инглиз Юсуф?
Тогда кушбеги рассказал о пребывании в Бухаре инглиза Юсуфа Вольфа, который приезжал, чтобы обратить в свою веру живущих в Бухаре евреев.
Виткевич впервые слышал, что кроме Бернса в Бухаре не так давно был еще один англичанин… Кушбеги сказал, что муфтий города Бухары просил эмира оказать Юсуфу милость и гостеприимство, и эмир призвал к себе инглиза и беседовал с ним.
Необходимо было подробнее разузнать об этом Вольфе, Виткевич сказал, что очень ему интересно познакомиться с духовными школами Бухары. Они знамениты на весь мир, как кладезь учености и благочестия, и муфтий в Оренбурге просил его посетить бухарские медресе и рассказать о них… Кушбеги приказал махраму сопроводить Виткевича в медресе Мир-араб.
— Это столп веры, — сказал кушбеги, — а имам Абдуррахман Ходжи — человек великой учености и святости… Во всем мире свет падает на землю сверху, а в Бухаре, средоточии святых мужей ислама, где похоронен Бахауддин — избавитель от бед, свет исходит из земли…
Кушбеги произнес эти слова с большой важностью…
Имам Абдуррахман Ходжи три года провел в Стамбуле, отлично знал турецкий и персидский языки и даже выучился тайком английскому языку, что скрывал в Бухаре… Он был в неприязненных отношениях с бухарским муфтием, и это оказалось весьма на руку Виткевичу.
Из многочисленных медресе Бухары Мир-араб — самое древнее, ибо основано в 1514 году, и самое большое.
Через искусно орнаментированную резную деревянную дверь Виткевич вступил в обширный двор, со всех сторон окруженный зданием медресе. Стены были прорезаны низкими входными дверьми, а над ними — небольшими оконцами. В кельях жили ученики медресе и обучающие их муллы.
Абдуррахман Ходжи, невысокий, но представительный человек лет около сорока, с небольшой, аккуратно подстриженной бородой, в отличном шелковом халате и в пышной чалме из тончайшей кисеи длиной до 40 локтей, принял гостя с утонченной вежливостью.
Виткевич, желая сразу показать, с кем Ходжи имеет дело, завел разговор об Исмаиле Бухари. Родившийся в начале IX века в Бухаре, умерший под Самаркандом, он свою жизнь посвятил собиранию хадисов — преданий о пророке и его учениках. Из них Бухари составил книгу «Ас-сасих» — «Подлинный сборник» священных преданий — «сунн».
Абдуррахман Ходжи воскликнул, что его радует слава Бухари: даже в стране ференгов знают о нем.
После осмотра медресе имам пригласил Виткевича в свою келью — если только можно было так назвать большое светлое помещение, устланное и завешанное превосходными коврами, с красивыми низкими потолками, покрытыми тонкой резьбой, с полками, на которых лежали и стояли древние рукописи и книги.
Имам, разумеется, предложил гостю дастархан, не обильный, но изысканный, и повел речь так:
— Да будет ведомо моему высокоученому гостю, что господь судил мне быть в Стамбуле тогда, когда ангел Джебраил отвратил свои взоры от воинов султана и сарбазы великого государя Российского устремились к стенам города. Ваш государь защитил халифа от нечестивого паши Египетского, да будет проклята могила отца его, и деда, и прадеда…
— Наш государь, — ответил Виткевич, — друг и покровитель правоверных — под его скипетром живут мусульмане Казани и Астрахани, киргизских степей и гор кавказских. И его сердцу близки нужды и заботы священной Бухары.
— Один камень может тысячу верблюдов и еще больше людей лишить воды и обречь на смерть, если упадет в колодец и закроет питающий его источник…
Имам помолчал. Виткевич ждал продолжения.
— Так и. плохой человек может закрыть двери понимания между государями и причинить много зла.
Иман снова замолчал. Виткевич терпеливо ждал.
