от нетерпения, оно проявляется в более резких жестах, спешке.
Мне так хочется посмотреть в его глаза. Именно это я и делаю. Смотрю в поблескивающие зрачки и очень жалею, что здесь темно. Они темные. Я не вижу теплоты его шоколадных глаз и только догадываюсь, как он на меня смотрит.
— Чего ты хочешь? — Кир цепляет локон моих волос, накручивая на палец. Его губы очень, очень близко к моим. Податься буквально на миллиметры вперед, и все.
— Тебя, — шепотом. Уверенным шепотом.
Чувствую его улыбку. Не вижу лица, потому что закрыла глаза. Но улыбка — вот она. Я ощущаю ее всем телом.
Кирилл отдирает меня от стены. Пространство прихожей окончательно меняется комнатой. Под спиной проминается водный матрац, и я ойкаю от неожиданности. Распахиваю веки, на инстинктах облизывая свои губы.
— Моя взрослая девочка, — в его усмешке нет и намека на издевательство. Это звучит мило. Тепло.
— Мой хороший мальчик, — отвечаю, вздрагивая от укуса в плечо.
Пальцы сами тянутся к пряжке ремня. Кирилл перенимает инициативу и быстро избавляется от одежды. Своей, моей, честно говоря, в этой лютой спешке я абсолютно теряюсь в происходящем. Главное, что он рядом. Главное…
Горячее дыхание обжигает висок. Прикосновения становятся нетерпеливыми, откровенными, иногда грубыми. Дыхание учащается. Я хватаю ртом воздух от переизбытка эмоций. Кожа на лбу покрывается легкой испариной. Поджимаю пальчики на ногах, чувствую Кирилла каждой клеточкой своего тела.
24
"Губительная для моих глаз темнота, лишающая вида ее светлой кожи и идеальных изгибов, по иронии судьбы стала спасением. Небольшим толчком к удовольствию". (с.) Кирилл
Лениво перекатываюсь на бок, щурясь от солнечных лучей, пробивающихся сквозь тонкие шторы. Впервые за последнюю неделю на улице не льет дождь.
Кирилл еще спит, развалился на большей части кровати, просунув руку под подушку. Его грудь медленно вздымается, а ресницы изредка подрагивают.
Где-то в ногах, на краю кровати, притаился Холлифилд. Его громкое мурчание разносится на всю комнату. Подзываю кота к себе тихим постукиванием по одеялу, и он не раздумывая, прогнувшись в спине, чтобы потянуться, топает ко мне. Почесываю мохнатую голову и аккуратно, чтобы не разбудить Кирилла, сползаю с кровати.
Трогаю свои истерзанные губы как напоминание о прошедшей ночи, от которой голова до сих пор идет кругом, и забегаю в ванную.
Свет Кирилл включил уже поздней ночью, поэтому мыться в темноте мне не грозит. Наспех принимаю теплый душ и, замотавшись в полотенце, обосновываюсь на кухне.
Желудок тянет, за весь вчерашний день я съела бутерброд и чизкейк, конечно, не забывая залить все это несколькими чашками кофе.
Пока я тусуюсь у плиты, воткнув в уши наушники, и пританцовываю под музыку из плейлиста под названием «Для пробежки», просыпается Кирилл. Он бесшумно оказывается у меня за спиной и дает знать о своем появлении, лишь когда обхватывает мои бедра ладонями.
Вздрагиваю и, вытащив из уха беспроводную каплю, поворачиваюсь к нему, откладывая в сторону лопаточку, которой помешивала омлет.
— Доброе утро, — перехожу на шепот. Бушманов проворно находит мои губы, оставляя на них след горячего поцелуя.
Его руки скользят вверх, задирая полотенце. Аккуратные, поглаживающие прикосновения превращают мое и так распаренное тело в желейную массу.
Цепляюсь за мужские плечи, чтобы окончательно повернуться к Киру лицом.
— Доброе, — чуть прищуривается, отрывая мои босые ступни от пола, и усаживает меня на столешницу.
Развожу ноги в стороны, чтобы подпустить его ближе.
— Надеюсь, ты сегодня не спешишь?
— У меня выходной.
Кирилл фиксирует мою талию, чуть надавливая большими пальцами на ребра.
— Класс. Мне так не повезло, — бормочу, смотря ему прямо в глаза. — Омлет, — прикусив нижнюю губу, тянусь к сковороде, от содержимого которой начинает пахнуть горелым. — Блин!
Кирилл перехватывает мою руку и, выключив конфорку, бросает раскаленную сковороду со всем содержимым в раковину. Оглядывается на часы, что висят на противоположной стенке, ровно за его спиной, и предлагает:
— Поехали куда-нибудь позавтракаем.
— Поехали, волосы только просушу, — чуть сжимаю его плечи, чувствуя некое разочарование. Моя фантазия уже разыгралась, и я успела напредвкушать достаточно яркое развитие событий.
Кир снова целует в губы и стягивает меня на пол.
— Чуть позже, — тянет край полотенца на себя, оставляя меня стоять в одних тапках.
Смаргиваю свое оцепенение от бушующих в животе бабочек и уверенно льну к Бушманову.
* * *
Позавтракать в итоге мы не успеваем.
Я в спешке пытаюсь уложить волосы, которые сегодня абсолютно не слушаются расческу с феном. В итоге, плюнув, просто завязываю хвост. Все это происходит под пристальным взглядом Кира. Он стоит позади, откинувшись на стенку. На нем только спортивки. По ключице стекает капелька воды, потому что он только вышел из душа.
— Если ты будешь так смотреть, я точно опоздаю.
Кир улыбается и, выставив ладони чуть вперед, хочет уйти в комнату, но я неожиданно даже для самой себя поворачиваюсь к нему лицом. Делаю шаг, который нас разделяет, и стираю каплю, которая успешно добралась до солнечного сплетения.
Кирилл окольцовывает мое запястье пальцами и, подтянув руку к своим губам, нежно целует слегка покрасневшую от его резковатого прикосновения кожу.
— У меня в голове сейчас такой раздрай, — шепчу, — я даже не знаю, о чем говорить.
— Тему мы обязательно найдем, Оль, — Кирилл трогает мое лицо, — ты опаздывала.
— Точно!
Отскакиваю назад и, схватив с полки расческу, привожу в порядок немного взлохмаченный хвостик.
— Я готова, — подкрашиваю губы, перекидывая ремешок сумки через плечо.
— Ща, ключи.
Кирилл берет ключи от машины, чтобы отвезти меня на работу. Когда мы оказываемся в коридоре, его взгляд мгновенно прилипает к моему лицу.
— Размажем, — шепчет на ушко, касаясь моих губ своими.
—
