Накрашу заново, — приподнимаю бровь, вскрикивая от легкого шлепка по пятой точке.
Кирилл ухмыляется и пропускает меня вперед.
В машине я поправляю воротник рубашки, которая сто процентов уже помялась под пальто, и накидываю ремень.
У здания фитнес-клуба обнимаю Бушманова, оставляя на его щеке поцелуйчик с отпечатком розовой помады, и выскальзываю на улицу.
То, что сегодня мое настроение достигает верхней планки, написано на лице. Все мои мысли заняты прошедшей ночью и предстоящим вечером. Так я скоро начну считать минуты до окончания рабочего дня.
Именно поэтому понятия не имею, как мне хватает сил не сорваться, чтобы позвонить Киру и предложить где-нибудь пообедать. Мне очень этого хочется, но у него выходной, а я… Я не хочу выглядеть навязчивой. Мне кажется, в свое время я побила рекорды в этом деле. Поэтому, стиснув зубы, убираю телефон в сумку и соглашаюсь на приглашение Татьяны забежать в кофейню неподалеку.
— Ну как прошло? — коллега поддевает вилкой лист салата, смотрит при этом на меня.
— Все нормально.
— А я говорила, молчание — зло!
— Спасибо тебе за помощь, Тань. Правда.
— О, это пожалуйста, это всегда обращайся. Тетя Таня плохого не посоветует. Кстати, со следующей недели вступишь в человеческий график, два-два. Я вроде тебя всему научила, так что…
Мы смеемся и меняем тему. В разговорах с Таней я чувствую легкость. Она болтает без разбора, смеется, много шутит и не лезет в душу.
Честно говоря, мне уже давно не хватало вот такого банального и совершенно не напрягающего общения ни о чем.
Правда, к концу перерыва мой неубиваемый оптимистичный настрой тает.
Расплатившись за обед, Таня уходит в офис. Я же прошу у официанта приготовить мне еще один кофе, но уже навынос, и плотнее прижимаю трубку к уху, отвечая на мамин звонок.
— …Поэтому все по-прежнему, — мама тяжело вздыхает. — Я, кстати, в городе, приехала куртку на осень купить. Адрес мне свой рабочий скинь, я к тебе загляну. Могу, пока ты на работе, ужин тебе приготовить, вечером посидим поболтаем, ты же давно звала. Ключи от квартиры дашь, я хоть посмотрю, как ты устроилась.
Мама говорит настолько воодушевленно, что мне становится немного стыдно. За эти дни я напрочь забыла о ее существовании, да и вообще, возвращалась сюда ей на помощь, а на деле только и делаю, что копошусь в своей личной жизни. Наверное, именно поэтому не могу связать и пары слов. Только поддакиваю.
Смотрю на цветок в горшке по другую сторону зала и пытаюсь взять себя в руки. Мне скоро тридцать, а я до сих пор парюсь, как моя мать отреагирует на то, что у меня появился мужчина. Абсурд!
— Приезжай, конечно, — пищу в трубку, уверенно решая, что новости касательно моей жизни я сообщу ей явно не по телефону.
* * *
— Очень жаль, нам у вас очень нравилось, — сетует Валерия.
Вздохи ее я игнорирую. Мне и самому, между прочим, очень нравилось, что они здесь жили и платили за это деньги.
— Новую квартиру практически на другом конце города нашли, — продолжает моя бывшая квартирантка, слегка надувая губы.
Вроде взрослая баба, а реакции инста-телки на лицо.
— Еще раз извините за срочность, просто обстоятельства.
— Да я все понимаю, — девушка улыбается и, взмахнув рукой, идет к «Мондео».
Пару секунд смотрю вслед отъезжающей тачке, следом за которой стартует газель с ярко-красной надписью: «Грузоперевозки» на брезенте, и поднимаюсь в квартиру.
Бегло осматриваю комнаты, перекрываю воду и щелкаю рубильник в щитке, обесточивая квартиру.
К отцу приезжаю в обед, как он и просил. Проявляю пунктуальность. Кладу ключи на стол, рассматривая папин ремонт, который он замутил здесь еще два месяца назад.
Задерживаться в его офисе не планирую. Мы все выяснили еще вчера. Дальше нам как-то совсем не по пути.
Папа смахивает связку в ящик стола, сканируя меня с ног до головы.
— И это того стоит? — прищуривается, пытаясь давить интонацией.
— Еще как, — все же решаю присесть в кресло.
— Ну, я очень надеюсь, что ты не пожалеешь.
— Аналогично.
Отцу мой выпад не нравится. Он сводит густые, немного поседевшие брови на переносице и откидывается на спинку кресла. Продолжает убивать меня взглядом. Только поздно. Не работает, все это уже давно не работает.
Или он действительно думает, что, забрав у меня ключи, что-то в моем поведении изменится?
— Мама просила тебя заехать.
— Заеду.
— Один.
— Об этом я тоже помню. Как ты ей объяснил отлет Олега? — намеренно меняю тему. Не хочу слышать про Олю из его уст. — Не хочется путаться в показаниях.
— Перспективами и тем, что ему лучше сменить окружение после развода.
— Понял.
— Что у тебя за дела с Ротмистровым?
— Тебя это не касается.
— Касается, если что-то произойдет, он от тебя места живого не оставит. Это не тот человек, с которым можно играть.
— Я и не играл. Просто в какой-то момент наши с ним интересы совпали. Твои, между прочим, тоже, но ты это яро отрицаешь.
— Думаешь, позаботился о моем бизнесе?
— Думаю, смог внести свою лепту в его благополучие.
Вопрос только в том, чем мне вся эта помощь аукнется. Вадик, тот самый друг фээсбэшник, точно еще не раз появится в поле моего зрения.
— Ладно, у меня еще много работы. Ждем тебя на ужин.
— Не сегодня, с мамой я этот вопрос улажу без тебя, — улыбаюсь приторно, самому тошно становится, и не колеблясь выхожу из отцовского кабинета.
Говорить с ним сейчас как биться башкой о стену. Бесполезно. Он злится на меня за мой выбор, если раньше это
