И парк типичный — унылый, серый, вместилище облетевших деревьев и отливающих свинцом луж.
Молчаливый слуга в красном кафтане и белых чулках медленно открыл ворота.
Карета вкатила внутрь.
От лошадей шел пар, исходя и от шкур и из ноздрей.
Следующий слуга поджидал на ступеньках дома. Он живо подбежал к карете и открыл дверцу.
Особняк казался вымершим, ни один лучик света не пробивался сквозь зашторенные окна.
Сбросив свои плащи на руки третьему слуге, гости вошли в помещение с обитыми темным дубом стенами и с потолком, разбитым балочными перекрытиями на красивые квадраты.
Посреди комнаты стоял монолитный, дубовый же, стол.
В дальней стене гудел камин.
Рваные сполохи разбегались по стенам.
На столе стоял всего один подсвечник с тремя полуоплывшими восковыми свечами. Причем был поставлен он так, чтобы в основном освещать гостей, а не хозяев, которые сидели в креслах с высокими спинками, спиной к камину.
Хозяев было четверо.
Четыре неподвижные фигуры в черных камзолах без шитья и одинаковых, белых, крупно завитых, париках, присыпанных тончайшей рисовой пудрой.
Все четверо молчали, хотя было понятно, что уж кто-кто; а они имеют право голоса.
Заговорил лорд Белломонт. Он быстро проскочил область обязательных приветствий и сразу перешел к делу.
Корабль найден.
Стоит двадцать тысяч фунтов.
Восемь с половиной из них уже имеются в наличии.
Договор составлен.
Основную часть команды разумнее всего набрать в Новом Свете. В метрополии все реальные моряки приписаны к судам королевского флота, и попытка перетащить их к себе могла бы вызвать ненужные кривотолки.
Капитаном корабля, называется который весьма подходяще — «Приключение», будет известный капитан Кидд, присутствующий здесь.
Ливингстон слегка ткнул кулаком Уильяма в спину, и тот, сделав шаг вперед, поклонился подсвечнику.
— Капитан Кидд очень опытный моряк. Доказал верность и компетентность в боях с французами у острова Сан-Хуан и в водах вблизи острова Невис. Кроме того, он единственный, кто…
Тут лорд Белломонт сделал многозначительную паузу. Пусть в комнате все свои, все посвященные, но некоторые слова лучше не произносить вслух. Некоторые слова сами ищут уши, в которые проникнуть.
— Скажите, капитан… — вдруг проскрипел тот из господ, что сидел крайним справа.
Капитан вздрогнул, ибо был уверен, что от этих статуй он не услышит ни единого звука.
— Скажите, капитан, а вы действительно держали в руках этот камень?
Кидд отрицательно покачал головой:
— Нет.
Среди статуй в париках возникло что-то похожее на волнение, Белломонт резко повернулся к капитану:
— То есть как?!
— Я видел его в руках капитана Леруа, прежде чем он выронил его в воду.
— Надежно ли место, где он находится?
— Думаю, джентльмены, оно надежнее любого банка, ибо никому не придет в голову искать его там.
— Как по-вашему, кто может знать об этом тайнике?
— Насколько мне известно, джентльмены, мало кому известно о самом факте существования этой штуковины, не говоря уж о том, чтобы знать место ее пребывания.
Наступило молчание.
В глубине его взвешивались приведенные капитаном Киддом доводы.
— Хорошо, — сказал парик крайний слева. — Будем считать, что все ясно.
Ливингстон и Белломонт вздохнули с явным облегчением. Кидд не сомневался в успехе переговоров, поэтому никаких особых чувств не испытал. Пожалуй, лишь всплыло старое воспоминание, та ситуация, когда он участвовал в покупке «Веселого бретонца»: сегодняшние господа неприятно напоминали тогдашних господ в черных камзолах и белых париках.
— Хорошо.
На стол легли три свитка.
— Это. — Желтый пергаментный палец ткнул в первый свиток. — Это стандартное каперское свидетельство, вам разрешается приватировать все французские корабли, военные и торговые, корабли, покрывающие французским флагом товары третьих стран. Условие дележа добычи — обычное. Три пятых добычи казне, две пятых — команде. Ввиду наших особых отношений в тексте контракта сделана оговорка на предмет распределения добычи внутри той доли, что остается команде. Вы вольны распоряжаться ею по своему усмотрению, не неся ни перед кем никакого отчета. Правда, из опыта каперской деятельности известно, что капитан, претендующий более чем на половину командной добычи, редко живет долго и еще реже имеет счастье вернуться домой живым. Мой вам совет, берите не более четверти, будете и богаты и живы. Кроме того, считаю своим долгом обратить ваше внимание на то, что не собственно каперская Деятельность есть главное ваше предназначение в этом походе.
Кидд, Ливингстон и Белломонт почти одновременно кивнули.
Парик продолжил:
— Вторая бумага — это королевский декрет, подписанный сегодня утром. Из него следует, что вы наделяетесь полномочиями по борьбе с пиратами во всех частях света, где они имеют обыкновение и наглость промышлять. Понятие борьбы в данном случае включает право ареста, заключения под стражу для доставки в королевский суд. В случае необходимости вам дозволяется казнить тех, кто безусловно уличен вами в пиратской деятельности. В декрете перечислены имена тех пиратов, что вызывают наибольшую обеспокоенность у правительства его величества. Это Том Уэйк, Уильям Мэй, Роберт Каллифорд, Томас Тью, Сэмюэль Берджесс, Энтони Стайлз, Джошуа Корби.
Прошу обратить внимание, что декрет даёт вам полномочия в борьбе с ними, но отнюдь не предписывает непременно их всех выловить. Вы прежде всего должны помнить о своей основной цели, а борьбу с пиратами рассматривать как важную, но лишь попутную задачу.
Капитан снова кивнул.
— Теперь третий документ. На первый взгляд он носит лишь дополнительный характер, но на самом деле он дает вам весьма ценные полномочия. Никогда ни один капер, ни один королевский капитан таких прав не получал. Он также подписан его величеством. Из него следует, что вы имеете право оставлять на борту своего корабля всю добытую вами добычу, не сдавая ее властям. Он выписан специально для того, чтобы какой-нибудь ретивый провинциальный губернатор не решил наложить руку на вашу основную добычу.
— Я понимаю вас.
— Надеюсь. Надеюсь также и на то, что вы понимаете — этим документом бравировать не надо. Умного человека это может навести на мысль, что вы обладаете какими-то тайными полномочиями сверх тех, что объявлены. Доставайте его из своего сундука, только если возникнет реальная опасность.
— Я понимаю вас.
— Теперь я сказал вам все, и мне остается лишь пожелать вам счастливого плавания.
На этом странная встреча и закончилась.
