Камилла опустила веки.
— Мне не терпится, чтобы вы поскорее вернулись. А ведь этого нельзя сделать, сначала не уплыв.
— Феона! — Это уже было обращение к горничной, та быстро открыла флакон и поднесла его к трепещущим ноздрям госпожи. Камилла откинула голову и глубоко задышала.
Доктор Джонсон кинулся к ее ручке и вдумчиво пощупал пульс. Потом серьезно сказал, обращаясь к своим жующим коллегам:
— Опять приступ. Нам не следовало так рисковать. Свежий воздух, говядина и мадера пока не для нее.
— А что для нее? — потрясенно спросил встревоженный муж.
Врач потер пальцем переносицу.
— Виноград, мороженое и полное затворничество. Слуги, стоявшие наготове под деревьями, бросились выполнять врачебное указание. Кресло вместе с больной уплыло в дом. Лицо капитана посерело от печали.
— Как все-таки называется ее болезнь, доктор?
— Я же писал вам на бумаге.
— Латынь для меня закрытая книга, вы не могли бы мне объяснить причину этой страшной хвори как-нибудь попроще, я был бы вам весьма обязан.
— Вы мне и в самом деле слегка обязаны, я ведь наблюдаю и консультирую вашу супругу фактически бесплатно. Не будем же мы считать этот легкий ужин гонораром.
— Конечно не будем. — Кидд полез за своим кошельком. — Но тем не менее хотелось бы знать, что с ней?
Джонсон медленно и старательно вновь потер переносицу, подергал носом, отгоняя аппетитный запах, валивший клубами от жаровень и сказал:
— Общее ослабление внутренних органов. И печень, и почки, и селезенка отказываются служить организму. И медленно угасают. Я уж не говорю о желчном пузыре.
— А что с ним?
— Он уже вообще не пузырь. Вергилиум вербанум.
— Это непонятно, но страшно.
Джонсон, одной рукой засовывая полученные монеты в карман, другой взял Кидда за локоть.
— Но вы не отчаивайтесь. Все еще можно поправить.
В глазах капитана мелькнула детская надежда.
— Да?!
— Да. Нужно только как можно быстрее добыть те лекарства, о которых я вам говорил.
Капитан кивнул:
— Я все помню. И уж поверьте мне, я не стану затягивать с отплытием, как бы сильно мне ни хотелось остаться здесь.
О скорейшем отплытии мечтал не один только капитан. Лорд Белломонт и Ливингстон тоже делали все для того, чтобы оно состоялось как можно скорее.
Заранее был проложен курс, причем таким образом, чтобы у «Приключения» было как можно меньше шансов встретиться в пути с какими-либо другими кораблями.
— Вы должны избегать не только французские и португальские суда, но и голландские тоже, — наставлял капитана губернатор. Походив некоторое время в задумчивости, он добавил к этому пожеланию еще несколько слов: — Поймите меня правильно, капитан, но я бы не советовал вам входить в тесное соприкосновение и с кораблями под английским флагом.
Это было что-то новое, и Кидд поднял брови:
— Как мне вас понимать, сэр?
Тот ответил несколько нервно:
— Я ведь уже сказал, правильно. Ваша миссия не слишком обычна, и не все в Лондоне смотрят на нее так, как смотрю я или мистер Ливингстон.
Удивление Кидда продолжало нарастать.
— Но ведь нас поддерживают такие влиятельные люди, министр иностранных дел, министр…
Губернатор приложил палец к невольно побелевшим губам и оглянулся, хотя они находились одни в большой каюте «Приключения».
— Забудьте, забудьте все имена и звания. Но только после того, как я объясню вам некоторые детали.
Кидд закинул ногу на ногу, как бы говоря: давайте ваши чертовы детали!
Лорд Белломонт внимательно посмотрел на него и на секунду засомневался: а стоит ли откровенничать? Но потом решил, что стоит. Как иначе можно втолковать английскому капитану, что он должен побаиваться других английских капитанов.
— Понимаете, Кидд, те господа, что вошли в наше предприятие, действительно обладают в стране очень большим влиянием, они члены правительства («члены правительства» было произнесено почти шепотом), но дело в том, что наше богоспасаемое отечество устроено таким образом, что кроме нормальной власти есть еще и оппозиция.
Кидд понимающе ухмыльнулся:
— А-а, виги и тори.
Губернатор тоже ухмыльнулся, но через силу:
— Вы, оказывается, все знаете.
— Что считать всем, — отпустил неожиданную сентенцию капитан, чем немного смутил самоуверенного лорда.
— Наши покровители принадлежат к партии вигов, но во флоте, в частности, весьма сильны позиции партии тори. Если мы, то есть вы попадете в сомнительную ситуацию, то может возникнуть скандал, который может привести к смене правительства. Вы меня понимаете?
— Нет.
— Что значит нет?!
Губы губернатора вновь побледнели.
— Не понимаю, как какой-то камень, даже очень дорогой, может…
Губернатор резко его оборвал, ему было не до многоумных обсуждений:
— Одним словом, держитесь подальше от всех кораблей, даже английских. Если, конечно, не окажетесь в ситуации, в которой такой встречи избежать будет нельзя.
Кидд обещал.
В завершение лорд Белломонт сделал капитану подарок.
В каюту вошли два молодых человека. Один рослый, черноволосый, с голубыми глазами. Другой коротконогий, кареглазый, с каштановой шевелюрой.
— Эти джентльмены отправятся с вами. Их зовут Битти и Смайлз.
Капитан имел право поинтересоваться, в качестве кого они приняты в команду, но не успел. Губернатор сам ответил на подразумевавшийся вопрос. Правда, ответил не с той стороны, что интересовала Кидда.
— Это мои сыновья.
— Сыновья?
— Да, один приемный, другой внебрачный.
— Понятно.
— Они приставлены к вам…
— Чтобы следить за мной?
Лорд Белломонт поморщился:
— Чтобы вам помогать. На этих людей вы можете положиться всецело, даже если против вас взбунтуется вся команда. Хотя я уверен, что этого не произойдет, тем не менее счел разумным принять свои меры на этот случай.
— Я понимаю вас, сэр.
— Они будут служить простыми матросами, вы не должны им оказывать никакого предпочтения перед другими членами экипажа. Вам наверняка придется предпринимать какие-то шаги втайне от своей команды, тут они будут незаменимы.
Его превосходительство обратился к своим сыновьям и сказал:
— Можете идти.
Те, так и не произнеся ни звука, вышли.
Губернатор продолжил:
— В историю с камнем они не посвящены.
— Но как же…
— Они считают, что экспедиция направляется за золотом капитана Леруа. Не разуверяйте их.
Сказать честно, у Кидда уже голова шла кругом от бесчисленных инструкций. К концу разговора он успел позабыть кое-что из посоветованного, но с просьбой повторить пожелания обратиться к лорду Белломонту не решился.
