Его надменность вывела Лаури из себя.
— Я сказала, — выпалила она, — что предоставила тебе возможность с ней объясниться!
— И что я ей должен рассказать, по-твоему?
Ее душил гнев. Лаури понимала, что это единственное доступное ей средство в борьбе с его высокомерием.
— Ну, например, то, что я достаточно уважаю себя, чтобы удовольствоваться лишь ролью любовницы актера, который только и ждет, что каждая встречная женщина при виде его тут же падет к его ногам! Что поскольку я люблю ее и мне небезразлично ее будущее, меня оскорбляет и возмущает эта жалкая интрижка! Что мне платят за то, что я учу ее, а не за то, что сплю с ее отцом.
Грудь ее порывисто вздымалась, тело было словно туго натянутая струна.
— Я уйду отсюда, даже если мне придется идти пешком! И мне наплевать, что мы с тобой больше никогда не увидимся!
С этими словами Лаури отскочила от Дрейка и бросилась к двери.
— Нет! — послышался его сдавленный крик. В голосе слышалась такая мука, что Лаури резко остановилась, будто споткнувшись обо что-то. «Интересно, притворяется или нет» подумала она и, решив проверить, медленно обернулась. Глаза его, только что метавшие молнии, теперь смотрели на нее с отчаянием и мольбой.
— Не оставляй меня, Лаури! Прошу тебя! Дрейк рухнул на колени, обхватил ее руками и прижался к ней лицом.
— Я поклялся, что никогда больше не полюблю, ни единую женщину! А сам влюбился! И теперь никуда тебя не отпущу!
Не соображая, что делает, Лаури принялась смахивать капельки воды, в которые превратился снег, с серебристо-каштановых прядей. А потом опустилась на пол рядом с ним.
— Что ты говоришь, Дрейк? — едва выдохнула она, пристально вглядываясь в его лицо.
Неужели играет какую-то очередную роль? Может, решил завершить пьесу трагикомической сценой, в которой будущее двух любящих сердец висит на волоске? Нет! Боль и отчаяние, отразившиеся на его лице, были настоящими. Лаури поняла: он говорит искренне.
Откинув со лба влажную от снега прядь волос, Дрейк между тем тихонько спросил:
— Ты, наверное, решила, что я заявился сегодня сюда только затем, чтобы продолжить то, на чем мы остановились? Ведь так?
Лаури кивнула.
— А приглашая тебя спуститься вниз и выпить со мной бокал вина, собирался сыграть великолепную сцену совращения, верно?
Она снова кивнула.
— Ну что ж, ты не ошиблась, — смущенно признался Дрейк. — Но сначала я собирался просить тебя признать нашу женитьбу настоящей. У меня всегда было такое ощущение, что после венчания, которое совершил твой отец, так оно на самом деле и было.
— Дрейк, — прошептала Лаури, — но почему ты мне раньше об этом не сказал?
— Почему? — усмехнулся он. — А ты бы мне поверила? Ты ведь всегда не веришь своим глазам, ищешь какие-то скрытые мотивы. Ежик ты мой милый.
И Дрейк, наклонившись, коснулся губами ее лба.
— Я знаю тебя лучше, чем ты сама себя знаешь, Лаури Перриш Ривингтон, — продолжал он. — В первый же день, когда мы познакомились, я сказал, что у тебя все на лице написано.
Дрейк ласково погладил ее по щеке.
— Твой Поль, должно быть, был сущим негодяем. Из того немногого, что ты мне рассказала, можно без труда представить, в каком кромешном аду ты жила, наверное, он бывал мрачным и угрюмым, а через секунду веселым и радостным, и тебе все время нужно было держать себя в руках, чтобы, не дай Бог, не ранить его хрупкую душу. Ведь так?
— Да, — ответила Лаури, недоумевая, откуда он все это знает.
— Что ж, у меня характер тоже не подарок. Но если я, по-твоему, заходил слишком уж далеко, ты без колебания ставила меня на место. Видимо, инстинктивно чувствовала, что я не такой, как Поль, слабый и беспомощный, что я никогда не стану топить свое горе в вине. Я прекрасно понимаю, как нелегко жить с человеком, который все время на людях, — продолжал Дрейк. — Но что бы обо мне ни говорили, что бы ни писали, не верь ни единому слову, пока я сам не скажу, что это правда. И еще. Если вдруг моя артистическая карьера потерпит крах, знай, что я всегда найду способ заработать на жизнь. Для меня моя профессия — лишь ремесло, но никак не страсть. Вы с Дженифер всегда есть и будете для меня важнее, чем работа.
Дрейк перевел дух.
— Ну вот. Если ты считаешь, что сможешь смириться с моими артистическими замашками, так уж и быть — я смирюсь с твоим бешеным темпераментом.
— Это у меня-то бешеный темперамент! — возмущенно воскликнула Лаури, тут же попавшись на удочку.
Дрейк расхохотался, и она, смутившись, тоже улыбнулась и спрятала лицо на его груди.
— Да, ты совсем не похож на Поля. И я тебе теперь верю, — прошептала она.
Сердце ее радостно билось в груди, а все-таки какая-то тень омрачала ее счастье. И Лаури поняла, что это за тень. Сьюзен…
— Дрейк, а как же Сьюзен? — спросила она, словно головой бросилась в омут.
— Сьюзен? — повторил он и вздохнул. — Так и знал, что ты спросишь меня о ней.
— Ты все еще любишь ее? — не отставала Лаури, поражаясь собственной смелости.
Дрейк ошарашено глянул на нее:
— Так вот о чем ты думала?
Лаури кивнула:
— Когда ты впервые поцеловал меня, ты признался, что любил свою жену.
— Ну да. Когда-то и в самом деле любил. И сильно. Нам было хорошо вместе. И в постели тоже…
Ревность вспыхнула в Лаури с новой силой и, должно быть, это чувство отразилось у нее на лице, поскольку Дрейк, пристально взглянув на нее, усмехнулся, однако через секунду снова стал серьезным:
— Она была красива и умна, но в ней отсутствовало самое главное — душа. Не хочется плохо говорить о покойнице, но говорить хорошо — значит покривить душой. Такой эгоистичной и испорченной женщины, как она, я еще никогда не встречал. А честолюбива была настолько, что с ума можно было сойти.
Дрейк снял дубленку и помог раздеться Лаури.
— Это она заставила меня сниматься в этой мыльной опере. Сам я хотел продолжать учиться, но у Сьюзен на мой счет были другие планы. Она хотела, во что бы то ни стало, выйти замуж за знаменитость. Дрейк горько усмехнулся:
— За эту жизнь, жизнь с кинозвездой, жизнь на всеобщем обозрении она бы все отдала. Однако следует отдать ей должное — Сьюзен стремилась блистать во всем. И в балете тоже, а поэтому репетировала с утра до вечера. Когда она забеременела, я думал, она кастрирует меня. Противозачаточные таблетки она принимать не желала — от них, видите ли, поправляются, а когда узнала, что у нее будет ребенок, свалила всю вину на меня.
Они прислонились к каминной решетке. Дрейк обнял Лаури за плечи и, взяв ее руку, провел пальцем по просвечивающим жилкам.
— Какие у тебя красивые руки, — пробормотал он. Поднеся ее руку к губам, он нежно поцеловал ладонь.
