— Какие у тебя красивые руки, — пробормотал он. Поднеся ее руку к губам, он нежно поцеловал ладонь.
— Я боялся, что она сделает аборт, однако после девяти месяцев скандалов и истерик она произвела на свет Дженифер, и я был вне себя от счастья.
Дрейк опять замолчал и встал, не сводя глаз с огня в камине. Причудливые тени играли на его лице, высвечивая каждую черточку.
— Дженифер было полгодика, когда мы обнаружили, что она не слышит. Можешь себе представить, Лаури, что я пережил! Я винил себя во всех смертных грехах, мыслимых и немыслимых. Чего только не передумал! И никак не мог понять, за что Господь так жестоко обошелся со мной. Даже подумал грешным делом, может, за то, что десятилетним мальчишкой как-то залез в чужой сад за яблоками. Сейчас это самобичевание кажется просто смешным, тогда же мне было не до смеха. Однако мои переживания не шли ни в какое сравнение с отчаянием Сьюзен. Она кляла меня на чем свет стоит, крича, что она никогда не хотела ребенка. Видишь ли, Сьюзен больше всего на свете ценила совершенство во всем. Танцевать — так только отлично. Муж — самый лучший, равно как и ребенок. А Дженифер, сама понимаешь, как-то не отвечала этим требованиям.
Он надолго замолчал, поворошил носком ботинка дрова в камине и только потом продолжал:
— Как-то раз я вернулся с работы позже обычного. Из комнаты Дженифер доносился отчаянный плач. Я вошел к ней… Она лежала в своей кроватке мокрая насквозь, замерзшая и голодная. Я пришел в ярость и бросился искать Сьюзен. Она… она…
Продолжить Дрейк не смог и закрыл лицо руками. Сердце Лаури готово было разорваться от горя. Она все поняла, однако утешать его не стала. Этим страшным воспоминаниям суждено навсегда остаться с ним. Тут уж ничего не поделаешь. Ей повезло в свое время, что не она обнаружила тело Поля. Дрейку не выпало такого счастья.
— Она лежала в ванной в луже крови, — наконец сказал он. — Вскрыла себе вены… И, похоже, задолго до моего прихода.
Он долго молчал, потом опустился на ковер рядом с Лаури, обхватил ее руками и притянул к себе.
— Я так и не простил ее. Просто не мог. На похороны, которые устроили ее родители, идти отказался. Ее родные недвусмысленно дали мне понять, что не хотят иметь ни со мной, ни с Дженифер никаких отношений. Как же! Ведь мы ограбили их, отняв самое дорогое, что у них было. Их ненаглядное сокровище… Их Сьюзен… Отстранившись, Дрейк заглянул Лаури в глаза:
— С тех пор я поклялся, что никогда ни в кого больше не влюблюсь. Я любил Сьюзен, а когда по-настоящему понадобились ее любовь и поддержка, она меня бросила. Но я изменил своей клятве, Лаури, и влюбился в тебя. И ты не можешь меня сейчас оставить, понимаешь? Иначе я этого не переживу.
Дрейк в порыве отчаяния прижался к ее губам. Лаури ответила ему, вложив в свой поцелуй всю любовь, которую испытывала к нему.
Наконец они отстранились друг от друга, и Дрейк продолжил свой рассказ:
— Я поехал в Нью-Йорк по двум причинам. Во-первых, решить свои дела на студии, а во-вторых, сходить на могилу Сьюзен. Я там никогда не был. Даже передать тебе не могу, какую ненависть и горечь я испытывал при одной мысли о своей жене. А теперь понимаю, что ждал от нее слишком многого, а нужно было просто принимать ее такой, какая она есть. Впрочем, это относится к любому из нас. Но пока я не влюбился в тебя, я не умел прощать. А теперь умею, и этому научился у тебя, моя рыжеволосая красавица. Помнишь тот день, когда Дженифер устроила разгром в твоей комнате? Ты тогда ужасно разозлилась и отшлепала ее, но ты же ее и простила. Она никогда не сомневалась в том, что ты ее любишь. Вот так и я должен был съездить на могилу Сьюзен и простить ее, прежде чем предложить тебе свою любовь. Я хотел, чтобы она была незапятнанной ничем.
Снова долгий поцелуй.
— Ты сегодня спросил об этих коробках, которые лежат в стенном шкафу, — заметила Лаури после того, как они наконец-то оторвались друг от друга. — Я решила, что ты хочешь показать Дженифер фотокарточку Сьюзен. А потом услышала, как ты учишь ее говорить слово «мама».
— Так вот что ты подумала!
Дрейк, запрокинув голову, расхохотался:
— Я спросил про эти коробки, потому что теперь наконец-то нашел в себе силы их разобрать. Раньше я не мог заставить себя прикоснуться ни к чему, что ей принадлежало. А сейчас я просмотрел их и отложил кое-что для Дженифер. Когда-нибудь, когда она подрастет, мы расскажем ей о матери.
Он протянул руку и, взяв Лаури за подбородок, заглянул ей в глаза.
— А «мама» я ее учил говорить, потому что решил сделать тебе сюрприз. Отныне я хочу, чтобы она только так тебя называла. А когда мы поженимся, ты ей станешь самой настоящей матерью.
— Дрейк… — начала было Лаури, но он, не дав договорить, закрыл рот поцелуем.
— Ну что, согрелся? — звенящим от счастья голосом проговорила Лаури. — Ой, Дрейк, что ты делаешь? — вдруг вскрикнула она.
Они сидели в ванной, полной горячей воды, когда Лаури внезапно почувствовала на своем теле его неугомонные руки. Однако ее возмущение не возымело никакого действия. Дрейк и не подумал убирать руки, наоборот, принялся ласкать Лаури еще исступленнее, пока с ее губ не сорвался глубокий стон. Лаури взглянула в зеркала, расположенные напротив ванной. Хотя комната была освещена лишь одной свечой, их отражения виднелись совершенно отчетливо.
— Когда тебе в голову пришла такая отличная мысль побарахтаться здесь вдвоем? — улыбнулся Дрейк.
— Когда я впервые сюда вошла, — хихикнула Лаури. — Я вдруг увидела нас вместе в этой огромной ванной и чуть было не бросилась закрывать Дженифер глаза, да вовремя поняла, что эта пикантная сцена существует лишь в моем разнузданном воображении. Впрочем, Дженифер вполне может унаследовать одну из твоих черт — полное отсутствие стыдливости, — задумчиво добавила она.
— А что, у меня и вправду есть такая черта?
— Ты же сам мне как-то сказал, что начисто лишен скромности.
— Да ну? — искренне удивился Дрейк. — Наверное, просто нужен был предлог, чтобы голым залезть с тобой в постель.
— Ах ты…
Не найдя, что сказать, Лаури принялась брызгать ему в лицо водой. Она предавалась этой невинной забаве, а руки Дрейка бродили по ее телу.
— А знаешь, когда я влюбился в тебя? — хрипло спросил он.
— Дрейк… — ахнула Лаури, почувствовав, что он добрался до особенно чувствительного места.
— Нет, а когда? — поспешно проговорила она, боясь, что скоро голос перестанет ей повиноваться.
— Когда мы были в ресторане «Русская чайная» и ты совершенно откровенно объяснила, чего мне стоит ждать от Дженифер, а чего нет. — Он усмехнулся. — Да уж, угораздило попасться на удочку этой бешеной девице, которая разнесла Дрейка Слоуна в пух и прах, ничуть не заботясь о том, что он не какой-то простой актеришка, а суперзвезда. Надо отдать тебе должное, в тот день ты выглядела просто потрясающе. Я мысленно раздевал тебя, представляя, какая ты без одежды. Однако действительность превзошла все ожидания.
