Но Гальтеро держал ее крепко, пока она не затихла и не обмякла в его руках. Несмотря на вой ветра, казалось, что на город внезапно обрушилась полнейшая тишина.
Лунетта разжала ладонь.
— Теперь она принадлежит мне. Я отдаю свое право на нее тебе. — Колдунья вложила отрезанный сосок в протянутую руку Брогана. — Теперь она ваша, господин генерал.
Герцогиня безжизненно повисла на руках у Гальтеро. Ее трясло от боли и холода. Из раны текла кровь. Броган сжал кулак.
— Прекрати трястись!
Герцогиня посмотрела ему в глаза, и взор ее прояснился. Она замерла.
— Да, господин генерал.
— Вылечи ее, — велел Броган сестре.
С похотливым блеском в глазах Гальтеро смотрел, как Лунетта обхватила обеими ладонями грудь герцогини. Герцог Лумхольц тоже не сводил с нее выпученных глаз. Лунетта пропела короткое заклинание. Постепенно кровь перестала течь, и рана на груди герцогини начала затягиваться.
Броган, ожидая, пока она закончит, думал о своем. Создатель воистину заботится о своих чадах. Сегодняшний день в очередной раз доказал, что тот, кто всей душой радеет за дело Создателя, в конце концов побеждает. Магистр Рал скоро узнает, что происходит с теми, кто поклоняется Владетелю, а Имперский Орден поймет, какую ценность представляет для него генерал Броган, предводитель Защитников Паствы. Гальтеро сегодня тоже был на высоте. Его старания заслуживают награды.
Плащом герцогини Лунетта обтерла кровь и продемонстрировала всем совершенно здоровую грудь, безупречную, как и вторая, только без соска. Соском теперь владел Броган.
— Сделать с ним то же самое, господин генерал? — спросила Лунетта, указав на герцога. — Вы хотите получить их обоих?
— Нет, — отмахнулся Броган. — Нет, мне нужна лишь она. Но для него тоже есть роль в моей пьесе.
Он поглядел в полные ужаса глаза герцога.
— Это быть опасный город. Как сообщил нам сегодня магистр Рал, опасные существа нападают на невинных горожан, и никому еще не удалось от них спастись. Какой ужас. И какая жалость, что рядом нет магистра Рала, чтобы защитить от них герцога.
— Я позабочусь об этом, господин генерал, — заявил Гальтеро.
— Не нужно, я справлюсь сам. Мне подумалось, что, возможно, тебе захочется развлечь герцогиню, пока я занимаюсь герцогом.
Закусив губу, Гальтеро окинул герцогиню жадным взглядом.
— Да, мой господин, и даже очень. Благодарю. — Он протянул Брогану кинжал. — Вам это понадобится. Солдаты говорили, что эти твари вспарывают животы своих жертв кинжалами, у которых три клинка. Не забудьте сделать тройной разрез.
Кивнув, Броган поблагодарил Гальтеро. Хорошо, когда есть подчиненный, на которого всегда можно положиться. Герцогиня переводила взгляд с одного на другого, но не произнесла ни слова.
— Хочешь, чтобы я приказал ей подчиняться тебе?
На обычно невозмутимом лице Гальтеро появилась зловещая ухмылка.
— А какой в этом смысл, господин генерал? Пусть лучше она получит еще один урок.
— Как пожелаешь, — кивнул Броган и посмотрел на герцогиню. — Дорогуша, я тебе этого не приказываю. Ты можешь свободно выражать свои чувства.
Гальтеро обнял ее за талию, и герцогиня вскрикнула.
— Почему бы нам с вами не удалиться в укромный уголок? То, что произойдет с вашим супругом, — зрелище не для вас.
— Нет! — закричала она. — Я замерзну на снегу! Я должна выполнить приказ господина генерала! А на снегу я замерзну!
— О нет, ты не замерзнешь. — Гальтеро похлопал ее по заднице. — Мусор под тобой будет достаточно теплым.
Герцогиня с визгом попыталась вырваться, но Гальтеро держал ее крепко, а для пущей надежности намотал на кулак прядь ее волос.
— Только будь поосторожнее, постарайся не испортить ее красоту. И не задерживайся. Ей действительно нужно выполнить мой приказ. Только придется избавиться от лишних румян, — хмыкнув, добавил он. — Впрочем, если она без этого не может, я разрешу ей нарисовать себе сосок вместо отсутствующего. Когда я покончу с герцогом, а ты — с герцогиней, Лунетта наложит на нее еще одно заклятие. Особенное заклятие. Очень редкое и очень сильное.
Лунетта, глядя брату в глаза, разглаживала свои «красотулечки». Она знала, что он имеет в виду.
— Тогда мне понадобится какая-то его вещь или что-то, к чему он прикасался.
Броган похлопал себя по карману.
— Он соизволил подарить нам монетку.
— Сгодится, — кивнула Лунетта.
Гальтеро уволок во тьму визжащую и размахивающую руками герцогиню.
Броган повернулся и помахал кинжалом перед лицом кельтонца.
— Ну а теперь, герцог Лумхольц, перейдем к вашей роли в моем плане.
Глава 16
Ричард накапал на сложенное письмо немного красного сургуча. Гратч с любопытством глядел ему через плечо. Быстро отставив свечу и отложив сургучную палочку, Ричард вынул из ножен меч и прижал рукоятку к печати так, чтобы на ней осталось выгравированное на рукояти слово «Истина». Результат его вполне удовлетворил. Теперь Кэлен с Зеддом будут точно знать, что письмо от него.
Иган с Уликом сидели по краям длинного резного стола и оглядывали пустой зал так, словно целая армия готовилась штурмовать подиум. Они бы, разумеется, ни за что не позволили себе сесть, но Ричард заставил их это сделать, понимая, что они тоже устали. Телохранители возражали, уверяя, что стоя можно быстрее отразить нападение. На это Ричард заметил, что тысяча солдат, несущих охрану по ту сторону дверей, в случае атаки поднимут достаточно шума, который Иган и Улик в сидячем положении тоже услышат. Им вполне хватит времени, чтобы вскочить и выхватить мечи. В конце концов он их убедил, и телохранители с большой неохотой сели.
Кара с Райной дежурили. Ричард предложил им тоже сесть, но морд-сит лишь высокомерно фыркнули, заявив, что они выносливее Улика с Иганом и поэтому будут стоять. Ричард был как раз на середине письма, поэтому не стал с ними спорить. Он лишь ограничился замечанием, что, поскольку они выглядят усталыми и медлительными, его приказ — остаться стоять, чтобы они успели прийти ему на помощь в случае нападения. И вот теперь, стоя у дверей, Кара с Райной кидали на него свирепые взгляды. Но от Ричарда не укрылись улыбки, которыми они обменялись, явно довольные тем, что сумели втянуть его в свою игру.
Даркен Рал ясно очерчивал перед морд-сит границы: он — хозяин, они — рабыни. Теперь, возможно, ими руководило неосознанное желание выяснить пределы, которое устанавливает для них новый магистр. А может быть, думал Ричард, они просто радуются тому, что впервые в жизни могут вести себя свободно и развлекаться так, как им нравится.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
