— Вы самая красивая девушка из всех, кого мне когда-либо представлял Джоуи, — сказал Бруно.
— Пап, вообще-то Дженни — единственная девушка, которую я тебе представлял, — заметил Джоуи.
В августе, когда жара стала настолько невыносимой, что даже сверчки затихли, Джоуи повесил на крыльце двухместные качели, и они с Дженни мирно раскачивались на них в поздний час, надеясь уловить хотя бы легкий ветерок. Дженни стало казаться, что она никогда не уедет из этого дома. После смерти дедушки она все еще цеплялась за эту мечту, но потом с бабушкой случился удар. И она осталась. Она была нужна бабушке. Они приятно проводили время, живя вместе, и старались извлечь из этого все самое лучшее. Бабушка больше не могла подниматься по лестнице, и они перенесли ее спальню в кабинет на первом этаже, а весь второй этаж остался в распоряжении Дженни. Иногда она представляла, что это верхний этаж какого-то дома в Сохо, но потом слышался стрекот сверчков или вой койота, и Дженни вспоминала: она в Авалоне.
— Здесь так здорово, — сказал Джоуи, обнимая ее рукой за талию.
Дженни улыбнулась иронии происходящего.
— Читаешь мои мысли.
— Я буду так по тебе скучать, — тихо признался Джоуи.
— Ты боишься? — спросила Дженни.
— Наверное, нервничаю. Но боюсь ли? — Он улыбнулся. — Я знаю, что этот срок в армии будет сложнее, ведь теперь я рейнджер, но это меня не пугает. — Его улыбка угасла. — Но… я покидаю тебя. Вот что меня действительно пугает.
— Почему это тебя пугает?
— Потому что сейчас все так хорошо. Я не хочу перемен.
Дженни помолчала, вдохнула горячий тяжелый воздух.
— Все меняется. Мы оба это знаем.
— Но если бы мы были вместе, мы бы менялись и росли вместе. — Джоуи рассмеялся над своими словами. — Я знаю, что несу чушь. Возможно, ты уедешь в город и превратишься в совершенно другого человека.
Дженни тоже рассмеялась, несмотря на то что эти слова встревожили ее.
— Я никуда не еду. Я нужна бабушке здесь. Ты должен понимать, Джоуи, я никогда ее не оставлю.
Джоуи наклонился и коснулся губами ее лба.
— Ей повезло с тобой. И мне тоже.
В тот момент Дженни почувствовала, что ей тоже повезло. В тот вечер по небу проплывала почти полная луна. Ее серебристый свет проливался на Джоуи и освещал его лицо, которое стало для Дженни дорогим и любимым. Какой подарок — встретить подобного человека! Человека, который любит ее, ни о чем не спрашивая, и чей главный страх — это разлука с ней.
Весь конец августа Рурк наблюдал за тем, как Джоуи и Дженни становятся все ближе. Он пытался радоваться за них, но, так как у него не получалось, решил делать вид, что ему вообще безразлично. Рурк встречался с девушками из лагеря, много пил, мало спал и избегал своего лучшего друга. Лето подходило к концу. Рурк начал считать дни до того момента, когда он, Джоуи и Дженни разойдутся разными дорогами.
За неделю до Дня труда состоялся традиционный День поля. Воспитатели и работники лагеря, подначиваемые детьми, участвовали в соревнованиях. Рурк принимал участие в состязании по теннису и с легкостью победил в отборочных этапах. В финальном раунде его противником был Джоуи. Замечательно, подумал Рурк. Просто замечательно. Он будет соревноваться со своим лучшим другом. Что еще хуже, на это пришла посмотреть Дженни. Она сидела с Ниной на трибунах. Дженни пила лимонад, и даже отсюда Рурк слышал ее смех.
С первой подачи Рурк понял, чем станет этот матч. Наказанием. Каждая подача была сделана с тем, чтобы наказать Джоуи, который имел глупость стать его лучшим другом. Джоуи тоже хорошо играл в теннис, ведь они с Рурком росли вместе, и Джоуи проходил обучение вместе с Рурком, чтобы составлять ему пару в тренировках. Но Джоуи встречался с девушкой, а у Рурка не было ничего, кроме его темперамента и умения великолепно играть в теннис, которым он сейчас безжалостно пользовался. Поединок был изнурительным. Рурк гонял Джоуи по всему корту, пока не увидел, как с того ручьями течет пот, насквозь пропитывая одежду. Рурк победил Джоуи всухую в двух сетах подряд, заманил его к сетке и подал свечу. В конце они пожали друг другу руки через сетку, но Рурк на Джоуи даже не смотрел.
Рурк забрал приз — кубок на серебристой тарелке, — но в его руках был всего лишь трофей, а Джоуи ушел со своей девушкой. К удивлению Рурка, поздравить его подошел Филипп Беллами. Он был старшим сыном владельцев лагеря и другом родителей Рурка, что тут же его насторожило.
— Я как-то тоже выиграл здесь кубок, — сказал мистер Беллами. — В 1977 году.
— Это… мм… большая честь, сэр, — пробормотал Рурк.
Мистер Беллами посмотрел на Джоуи, который стоял с Дженни в тени. Дженни сняла шляпу. У Джоуи на шее висело полотенце, он что-то горячо ей говорил.
— Кто это? — спросил мистер Беллами. — Та девушка с вашим противником.
Рурк пожал плечами, словно ему было все равно.
— Просто девушка. Кажется, ее зовут Дженни. А почему вы спрашиваете?
— Просто она мне кое-кого напоминает. Девушку, которую я знал. — Филипп перевел взгляд на Рурка. — Девушку, на которую я смотрел так же, как ты смотришь на нее.
— Я не…
— Конечно нет, — перебил мистер Беллами. — Когда-то я совершил ошибку и отпустил девушку, так и не попытавшись бороться за нее. Сейчас я жалею, что не поступил тогда иначе.
И хотя Рурк не хотел в этом признаваться даже самому себе, слова мистера Беллами не раз вспоминались ему. «Скажи ей, — требовал голос в его голове, — просто скажи ей правду, ведь правда еще никому не приносила вреда. Скажи ей, пока ты не упустил свой шанс».
В конце лета Джоуи уехал в школу подготовки рейнджеров в Форт-Беннинг, штат Джорджия. Он даже не остался на церемонию закрытия сезона в лагере «Киога». Дженни знала, что сможет увидеть его минимум через два месяца. Джоуи позвонил Дженни из таксофона лагеря и сказал, что хочет ее кое о чем попросить и кое-что сказать. Дженни подозревала, что именно, и не совсем понимала, что она по этому поводу чувствует. Когда Джоуи пришел попрощаться, Дженни по необъяснимой причине разнервничалась.
— Я поеду с тобой на вокзал, — сказала она, встретив Джоуи у черного входа пекарни.
Джоуи закинул на плечо рюкзак и свободной рукой обнял Дженни. За лето густые волнистые черные волосы Джоуи отросли, но он все равно выглядел как солдат: подтянутый, статный, мускулистый.
— Я все еще не могу представить тебя рейнджером с винтовкой, — призналась Дженни.
— Мой отец говорит то же самое.
— Наверное, ты… слишком мирный. Слишком хороший.
— И наверное, поэтому в прошлый раз меня посадили перебирать бумажки в Вашингтоне. На этот раз я готов к большему, — ответил Джоуи, — к каким-то действиям. — Не могу поверить, что тебя будут учить убивать людей.
