Кэролайн нахмурилась.
– Моя личная жизнь его абсолютно не касается. Вот это я ему и скажу.
Сьюзи уже давно уехала, а Кэролайн все никак не могла успокоиться. Оставшись одна, она стала бродить по дому, пытаясь определить собственное место в сложившейся ситуации. Разговор со Сьюзи пробудил в ней чувство ответственности за то, что здесь произошло. В конце концов, она – как бы это сказать поточнее – находится в определенных отношениях с одним из подозреваемых. А другой подозреваемый работает у нее в доме. Так что она даже очень ответственна.
Странно получается: ведь она приехала в Инносенс, чтобы на некоторое время ускользнуть от этого чувства ответственности, однако опять оказалась связанной им по рукам и ногам. И ничего с этим не поделаешь. Очевидно, такова уж ее жизненная позиция: она всегда предпочитала уступать, а не отстаивать свою независимость и права.
Но, может быть, сейчас что-то изменилось? Кэролайн вдруг показалось, что, если она просто от всего отстранится, это как раз и будет означать очередную уступку с ее стороны. И хотя она не знала, чем может помочь в сложившейся ситуации, она так или иначе в нес вовлечена. Ведь у нее возникли отношения не только с Такером, но и со всем Инносенсом. Потому что на какое-то время, во всяком случае сейчас, Инносенс стал ее домом.
«Ладно, – сказала она себе и прижала пальцы к вискам. – Если это чему-то поможет, я поговорю с Бернсом и кое-что ему предложу, как янки – янки».
Она схватила сумочку и уже выходила из дома, когда машина Мэтью Бернса свернула на ее подъездную дорожку.
«Что ж, – подумала Кэролайн, – значит, это перст судьбы».
– Вы хотели куда-то ехать? – спросил Бернс, выходя из машины.
– Да... то есть нет. Неважно, – Кэролайн улыбнулась. – Не хотите ли войти, Мэтью?
– Да, конечно. Очень хочу.
Как только он ступил на крыльцо, Никудышник начал порыкивать за дверью.
– Не бойтесь, он еще щенок, но не очень любит незнакомых. Она открыла дверь и подхватила Никудышника на руки.
– Славный песик, – заметил Бернс, но Кэролайн явственно услышала, как про себя он сказал: «Беспородный ублюдок».
– Могу я предложить вам что-нибудь выпить? Может быть, холодный чай, кофе?
– Чай со льдом – это было бы просто чудесно. Боюсь, я никогда не смогу привыкнуть к этой жаре.
– К жаре? – переспросила Кэролайн так же подчеркнуто удивленно, как говорили о здешнем климате все местные жители. – Ну, до августа это еще не жара. Пожалуйста, садитесь. Я сейчас вернусь.
Войдя в гостиную с напитками, она увидела, что Бернс стоит, заложив руки за спину, и хмурится, разглядывая дырку от пули в диване.
– Я решила все так и оставить, – сказала Кэролайн, поставив поднос на столик. – Очень экзотично, правда?
– Не нахожу. На мой взгляд, весьма печальное зрелище. Хэттингер стрелял в окно, нисколько не беспокоясь, что может вас ранить. А ведь он даже не знал вас.
– Но, по счастью, Такер быстро сообразил, что надо делать.
– Разве он способен быстро соображать? В любом случае ему надо было заранее позаботиться о том, чтобы не ставить вас в подобное положение и не подвергать опасности.
Кэролайн села, понимая, что идеальные манеры Бернса не позволят ему сесть раньше ее.
– Думаю, Такер не знал, что Остин разгуливает поблизости с заряженным ружьем. Это было совершенно неожиданно для нас обоих. Вам с лимоном или с сахаром?
– Пожалуйста, небольшой ломтик лимона. Благодарю. – Бернс немного успокоился, сел на диван и повернулся так, чтобы видеть ее лицо. – Кэролайн, я так люблю вашу музыку, что мне кажется, будто мы давно с вами знакомы.
Она вежливо улыбнулась.
– Просто удивительно, как часто люди ошибаются, думая так. Ведь эта музыка вовсе не моя. Она принадлежит многим композиторам.
Бернс откашлялся.
– Я хочу сказать, что всегда восхищался вашим талантом и следил за вашей карьерой. Надеюсь, я могу говорить с вами откровенно, Кэролайн.
Она отпила глоток.
– И я на это надеюсь.
– Так вот, должен сказать, что я очень обеспокоен. В городе многие говорят, что вы регулярно встречаетесь с Такером Лонгстритом.
Кэролайн пожала плечами и слегка отодвинулась.
– Просто удивительно, как заведено в этих маленьких городишках! Достаточно где-нибудь посидеть пять минут, и вам выложат все и обо всем, что происходит вокруг.
Голос Бернса сразу стал жестким:
– Я лично не обращаю внимания на слухи, сплетни и всякие праздные разговоры. Кэролайн рассмеялась.
– Извините, вы это так сказали, словно рекламируете юридическую фирму. Но согласитесь, что подобные «сплетни и слухи» иногда помогают вам в вашей работе.
Бернс даже не улыбнулся в ответ.
– Это на самом деле так. Как бы мне ни были неприятны местные нравы и обычаи, я должен воспринимать их с профессиональной точки зрения. И вам советую тоже относиться к этому серьезно. Так вот, должен предупредить вас, что Такер Лонгстрит еще будет допрошен в связи с этим злодейским и варварским убийством.
Кэролайн посмотрела прямо ему в глаза.
– Насколько я понимаю, вы опрашиваете многих, Мэтью. И, полагаю, я тоже сейчас подвергаюсь опросу?
– Ну, ваше касательство к этому делу исчерпывается позицией постороннего человека, который случайно обнаружил мертвое тело.
– Вы ошибаетесь, я здесь не посторонняя. Я член этой общины, в городе у меня есть друзья и, наверное, немало родственников – вроде двоюродных и троюродных кузенов и кузин.
– И вы считаете Такера Лонгстрита своим другом?
– Откровенно говоря, я не знаю, как определить наши отношения. Во всяком случае, он мой хороший знакомый. А что, это тоже профессиональный вопрос?
– Я расследовал немало дел, связанных с серийными убийствами, и еще не вычеркнул мистера Лонгстрита из списка подозреваемых, – сказал Бернс без обиняков. – Я считаю, что он человек, с которым вам следует быть очень осторожной. Вы, может быть, не знаете, что у него были отношения и с двумя предыдущими жертвами?
– Мэтью, я прожила здесь больше двух недель и знаю об этом так же хорошо, как о том, что брак Вудро и Шуги Прюитт в опасности, а сын Би Стоки, Лерой, получил предупреждение за превышение скорости на Первой дороге. Но главное – я знаю, что Такер не способен на такие ужасные вещи.
Бернс глубоко вздохнул, стараясь не терять терпения. «Нет, это просто восхитительно, как легко ввести женщину в заблуждение!» – подумал он.
– Вот так же люди в свое время были просто очарованы обаянием и красивой внешностью Теда Банди. Человек, способный на серийные убийства, вовсе не выделяется чем-нибудь особенным из толпы обыкновенных людей. Его нелегко распознать. Такие люди, как правило, умны и очень часто в высшей степени интеллигентны. У них даже бывают такие периоды, когда они искренне не помнят о том, что совершили. А если помнят, то успешно носят маску невинности и сочувствия. Но они лгут, Кэролайн! Они лгут, потому что единственная цель их жизни – это убивать. Они предвкушают убийство, они гордятся искусством, с которым подстерегают свою жертву и уничтожают ее. Кэролайн побледнела, и Бернс участливо коснулся ее руки.
– Я вас напугал? Но я этого и хотел. Кто-то в этом маленьком городке уже планирует следующее убийство. Разумеется, я употреблю все свое умение, все свои знания, чтобы это предотвратить. Но могу и не успеть. И он убьет снова.
Кэролайн поставила стакан: ей вдруг стало холодно и без чая со льдом.
– Но если это так…
– А это именно так!
– Если это так, – повторила она, – тогда почему же вы упорно отказываетесь от помощи?
– Извините?
– Вы здесь чужой человек, Мэтью, и ваши заслуги ничего не меняют в этом отношении. Если хотите знать, то, что вы из Федерального бюро расследований, только осложняет поиски. Раз вы действительно хотите помочь здешним жителям, вам надо прибегнуть к помощи Берка Трусдэйла.
Бернс выпрямился с натянутой улыбкой.
– Я очень ценю вашу заботу обо мне, но дело в том, что вы не понимаете всей сложности обстоятельств.
