Вертопрах вскинул нос и продрал глаза. Немил понял, что медлить нельзя, и выхватил костяной гребень из его кармана. Движение вышло порывистым и неловким, черт почувствовал его, начал хватать воздух руками и вцепился в невидимого кудесника.
– Эй, да тут вор! – с удивлением просипел он. – Только что-то его не видать.
Немил дернулся, но противник не отпускал, и вместо того, чтобы вырваться, кудесник с грохотом шлепнулся на колени. Шапка слетела с его головы, и все увидели посреди зала неуклюжего толстяка, барахтающегося в ворсистом ковре.
– Вот он, отравитель! – вскочил с лавки Велес. – Явился, чтобы довершить свое черное дело?
– Что? Чужак? – возмутился Род. – Как он сюда пробрался? На совет государей мы допускаем лишь избранных. Стража, олухи, куда вы смотрели?
Уязвленный Мстивой бросился на человека и навалился сверху. От его кольчуги исходил мертвенный холодок.
– Стойте! Смотрите, что притащил этот черт! – вытянул руку кудесник, демонстрируя всем костяной гребень.
– Вяжи его! – приказал воевода подлетевшим близнецам, Мирославу и Славомиру.
– Вы что? Я всех спас! – не вставая с колен, завопил кудесник. – Этим гребнем черт вас всех хотел погубить.
– Что за чушь ты несешь? – рассердился Род. – Неужели ты думаешь, что нас можно обмануть такой простецкой уловкой?
– Но ведь это оружие… он же всех… одним махом, – упавшим голосом продолжал бормотать Немил, которого стражники успели скрутить так, что он едва трепыхался.
Лада приблизилась, взяла гребень и осмотрела его.
– Обычный гребешок для расчесывания волос, – сказала она. – У меня такой же, только серебряный. Если хочешь кого-то убить им, то выломай из него зубья и вбей их себе в лоб – может, тогда начнешь хоть что-то соображать.
– Как же так? Вы получше проверьте, – совсем упал духом Немил.
– И зачем я притащил этого разгильдяя в горний мир? – посетовал Хорс. – Что б ни случилось – он всегда на виду. Где беда – там и он.
Ярило подобрал шапочку с мягкой опушкой и заткнул за свой пояс.
– Государи и государыни, – склонился перед владыками воевода Мстивой. – Выдайте нам этого прощелыгу головой, а уж мы придумаем для него такую расправу, которая всем нечестивцам послужит уроком.
– Нет, не надо меня на расправу! – взвыл Немил. – Я ж радел ради вас! Я службу хотел сослужить!
– Забирайте, – махнул гридям Род.
– Погодите! – возразила вдруг Лада. – Этот вор еще не по всем статьям отчитался. Тащите его ко мне.
Гриди с готовностью приволокли упирающегося Немила и бросили его к подножию престолов.
– Не далее как нынешним утром кто-то пробрался в мой сад и сорвал молодильное яблоко, – гневно сказала новоизбранная государыня.
– Кому могла прийти в голову этакая глупость? – рассмеялся Дажбог. – До яблочного спаса еще полгода.
– Вот именно! – продолжила Лада. – Любой небожитель знает, что молодильные яблоки созревают лишь к концу лета. А вот чужакам из других миров это знать неоткуда.
– Мог бы и догадаться, – хмыкнул Дажбог.
– Как же, догадаешься тут, – не удержался Немил. – У вас всегда лето. Везде все растет – протяни руку и рви.
– Так ты признаешься? – ухватилась за него Лада.
– Ничуть не бывало! Не рвал я твоих яблок! – распрямился Немил.
– Тебя видели у моего сада, и не одного, а вместе со спутницей, Звениславой.
Услышав свое имя, дева приблизилась и встала рядом с кудесником.
– За Звениславу я отвечаю. Это моя служанка, – вмешалась Кострома.
– Вот и отлично. Пусть расскажет, что они делали в заповедном саду, – велела Лада.
– Государыня, – почтительно склонилась перед ней Звенислава, – прости нас за то, что по недоразумению мы вторглись в запретный сад. Но яблок в нем мы не рвали. Это сделал кто-то до нас. Сбитый плод мы нашли на земле, он был надкушен и брошен. Мой спутник из Дольнего мира по незнанию пытался его попробовать, но тут же выплюнул и ни капельки не проглотил. Накажите меня, если я вру.
– Если не человек сорвал яблоко, тогда кто? – задала вопрос Лада.
Дажбог подозвал своего слугу, Святослава, и велел ему:
– Расскажи, что ты видел за час до рассвета.
Святослав приблизился и заговорил:
– Государь, вчера вечером, как обычно, я выпряг огненных коней из твоей колесницы и отпустил их на вольные пастбища. Ночью они разбрелись, и пришлось собирать их по дальним краям. Коренного я нашел на лугу неподалеку от Ладиного сада, он мирно щипал траву и не лез, куда нельзя. Зато я увидел, как из сада вышла незнакомая девочка лет семи, в белом сарафанчике и детской кике, прикрывающей волосы.
– Что за девочка? – удивился Род.
– Знать не знаю, – ответил слуга. – Никогда ее прежде не видел.
– Ты не выяснил, откуда она взялась и что делала там?
– Нет, владыка. Мне до чужих навьих духов нет дела. Я торопился собрать коней к пробуждению хозяина, он задержек не терпит.
– Вот это новость! – рассмеялся Дажбог. – Незнакомый ребенок у нас, в Горнем мире. Может, ты просто его не узнал?
– Может и так, государь. Темно было, ведь твоя колесница еще не выкатывалась на небосвод.
– Я эту девочку тоже видел, – забыв о чинах, встрял в разговор воевода Мстивой. – Только было это уже при свете дня, через час после выезда солнечной колесницы. Она попалась нам, когда мы искали этого нечестивца, удравшего у нас из-под носа.
Мстивой ткнул кулаком Немила, отчего кудесника пронзила острая боль.
– Близнецы наткнулись на незнакомку и притащили ее ко мне. Я увидел, что передо мной ребенок, и постарался ее не напугать. Однако вела она себя донельзя самостоятельно и так отвечала, что пришлось ее отпустить.
– О чем ты ее спрашивал?
– Спросил, чья она и откуда взялась. Говорил ласково, чтобы ее не обидеть, но детишка попалась с норовом. Сказала, что «чья ты» спрашивают только рабов, а она не рабыня, а вольная птица. Я велел ей идти домой и на улицу не показывать носа. Она послушалась, и больше я ее не встречал.
– Ну и порядки у нас, – вздохнул Дажбог. – По городу бродят незнакомые дети, а мы о них даже не знаем.
Кострома вызволила Немила из тесных объятий гридей и взяла слово:
– За час до рассвета землянин вместе с моей служанкой был на площади. Его видели гриди, и не только видели, но и пытались схватить. Он не мог обратиться в семилетнюю девочку, даже если бы кто-то из великих божеств его околдовал. Взгляните на него: он больше похож на борова, чем на ребенка.
Богини и боги на лавках дружно загоготали, к ним присоединились и многочисленные служки, что задело Немила за живое.
– Через час после рассвета эта парочка, как вы знаете, вломилась в жилище нашего гостя, –
