продолжила Кострома.
– Вот-вот! – воспрянул Вертопрах, уже давно ерзающий, как на иголках. – Этот человек – закоренелый вор. Он уже дважды пытался меня обокрасть, сначала в моем доме, а теперь тут, при полном народе. Не отпускайте его и накажите так, чтоб другим неповадно было.
– Ничего я не крал! – обиделся Немил. – Я искал улики, чтобы до вас, важных владык, наконец дошло – этот черт и есть самый настоящий злодей.
– В любом случае, мы узнали, что яблоко было сорвано еще до него, – вымолвила Кострома.
– Меня россказни о какой-то там девочке не убедили, – возразила Лада.
– Пустите меня! – Немил избавился от прикосновений гридей и бухнулся в ноги владыкам. – Как же вы не поймете? Не мог я причинить вреда моему господину, ведь он дал мне надежду. Лиходей повелел бесу отнять мою душу и ввергнуть в пекло на вечные муки. Троян дал мне совет: сослужить службу богам, чтобы они избавили меня от этого наказания. И вот случай представился, да какой! Сам Перун, великий князь грома и молнии, пригласил меня послужить на его свадьбе. Это же просто мечта! Неужели вы думаете, что я мог ему навредить? Да я бы в лепешку расшибся, лишь бы ему услужить.
– Твои слова горячи, но дела убедительнее слов, – откликнулся с престола Род. – Вот он, лежит твой Перун, без кровинки в лице. Что ж ты так плохо ему услужил? И зачем ты обманом пробрался сюда, на совет государей, где нет места незваным гостям?
– Каюсь в том, что не выполнил свою службу как следует, – приподнимаясь на коленях, сказал Немил. – Волхв должен оберегать свадьбу от порчи и сглаза. Кто ж знал, что тайный враг подмешает отраву в питье? Да еще и отрава такая, что никто ее не распознает. Только у меня ни причин, ни желанья для этакого злодейства не было никаких. А у кого они были? Поглядите вокруг! Единственный враг, что сидит среди вас – вот он, черт Вертопрах! Нет других обитателей преисподней на небе. Судите сами: он лично наполнил чару и долго не выпускал ее из рук, будто ловчил и чего-то старался добавить. Да и кто лучше адовых служек разбирается в ядах?
– Врешь! – взвизгнул черт, вскакивая со своего места.
Его свиной пятак сжался и с шумом втянул воздух, а тонкие рожки на голове заходили ходуном от негодования.
– Ты, растяпа и негодяй, валишь свою вину на меня! Куда вы, владыки, смотрели, когда доверили этому шарлатану оберегать свадьбу? Он же обманщик! Али не знаете, чем он промышлял, пока обретался в родном мире? Да он и колдовать-то никогда не умел, только обманывал простаков легковерных, да брал с них денежку, и не совестился. И вот такому-то прощелыге доверить столь важное дело?
– Больно много ты обо мне знаешь! Интересно, откуда? Нарочно следил?
Немил подскочил к черту, схватил его за грудки и затряс, отчего зазвенели золотые цепи и драгоценные побрякушки, которыми тот был увешан.
– Эй, а ну разойдитесь! Не смей, землянин, позорить посланника. Его нельзя трогать! – грозно выкрикнул Род.
Мстивой схватил Немила за шиворот и силой оттащил от Вертопраха.
– Государи и новоизбранная государыня, – вышла вперед Кострома, – позвольте мне заступиться за этого неразумного человечка. Речь его спутана, слова неразборчивы, но в одном он прав. У него не могло быть желания причинить лихо божеству, которое столь высоко его вознесло.
– Его душа – в руках Лиходея, он сам в этом признался! – возразил Велес. – Чтобы избавиться от мук ада, чего только не сделаешь.
– Но Вертопрах – тоже слуга Лиходея. Кому князь тьмы поручит покушение на божество – случайному человеку, или испытанному слуге?
Вертопрах растерялся и плюхнулся в кресло. Его черные глазки забегали по сторонам.
– Что, если в словах человека есть смысл? – настаивала Кострома.
Черт попытался сказать что-то в свое оправдание, но его заплетающийся язык издал только несколько неразборчивых хрипов.
– Мы не можем обвинять посланника без оснований, – сказал Дажбог, потирая свою золотистую бородку.
– Но и в том, и в другом случае за преступлением стоит Лиходей! – Кострома обратилась ко всему залу. – Кто еще пожелает выбить из строя главного воина небесной дружины? Бесы и раньше пытались захватить небеса. Теперь, когда боги вернулись из странствий и снова засели в своей горней твердыне, враги должны быть обеспокоены. Они только и думают, чтобы нанести нам удар. Что же их раньше удерживало? Кого они боялись?
– Перуна! – в один голос выдохнули сидящие вдоль стен божества.
– Именно! – звенел голос Костромы. – Они не решились бы развязать войну, пока жив Перун. Но теперь его нет, и ничто их не сдерживает. Откройте глаза: война уже началась, и отравление моего возлюбленного супруга – ее первый шаг.
Голос богини умолк. Повисла звенящая тишина, которую никто не решался нарушить.
– Что скажешь на это, посол? – устремил взгляд на черта владыка Род.
Вертопрах беспомощно развел руками, повертелся и, не найдя себе места, стремглав выбежал из дворца.
– Свет не видывал таких бестолковых послов, – раздраженно промолвил Дажбог. – Они с человечком друг друга стоят.
– Если слова Костромы верны, то нас ждет война, и в этот раз перевес будет не на нашей стороне, – сказал залу Род.
– Нам нужны новые, могущественные союзники, – напористо молвила Кострома. – Такие, каких нипочем не одолеть. Я говорю о Святогоре.
Зал охнул.
– Святогор – это необузданная, дикая сила, с которой невозможно договориться, – возразил Род.
– Мы предложим ему вступить в брак с одной из богинь. Так поступали в древние времена, чтобы скрепить союз.
– Вряд ли кто-то из наших сестер захочет выйти замуж за этого дикаря, – заметила Лада.
– Настало время, когда нужно думать не о себе, а обо всей нашей общине, – решительно заявила Кострома. – Ради спасения нашего мира кому-то придется пожертвовать собственным благополучием.
– Беды валялся на нас одна за другой, – задумчиво вымолвил Дажбог. – С человечком-то что будем делать?
– Его вина не доказана, обвинения несостоятельны, – заверила Кострома. – Я уже поручила ему заняться поиском виноватых.
– Куда он от нас денется? Пусть продолжит свое дело, – решил Род. – Однако трогать посланника строго запрещено. Даже если война на пороге – пусть не мы будем теми, кто ее развяжет.
Голубые глаза Лады вспыхнули от гнева, но возразить старейшине она не посмела. Кострома взяла Немила за плечи и быстро вывела из дворца. Владимир уже ждал на площади рядом с санями, в которые был запряжен крылатый Гром. Стоило Звениславе вслед за хозяйкой прыгнуть на сиденье, как навь схватил вожжи, Гром взмахнул крыльями, и потянул сани ввысь.
– Скорее, пока эти мудрые владыки не передумали, – оглядываясь,
