лице смотрел на Саркиса, пристально и зорко.
— Ты уверен в правоте и любви Отца? Ты уверен, что его идеи не изжили себя? Не веришь в очевидное — Эдем больше похож на прочную тюрьму. Этот мир полностью изучен, от корки и до корки. И единственное что нам остаётся сделать — сказать всё это Богу в лицо — дерзко, смело и грубо. Всё это приелось, наша райская жизнь бездарна, бесполезна и бестолкова. Мы будто крысы, крутящие шестерёнки этого хрупкого мирка. Отец нас словно использует, как слесарь инструменты. Думаю это чувствует каждый из нас, да и ты навряд ли большое исключение.
Плоды раскачивались взад-вперёд, будто детские качели. Эдем был давно изжитым местом и именно это величественное Древо Жизни могло открыть Детям Бога путь в иной мир. Мир, сверкающий в лучах солнца; мир, что был отдан в руки настоящих самостоятельных людей; мир, где они использовали свою фантазию, свои руки и полагались лишь на свой собственный ум.
То был другой мир. Более свободный, наполненный вольным воздухом, чистый и дарующий жизнь.
— Ты хочешь всё это высказать Богу? — спокойно спросил Саркис. — Показать ему все эмоции и чувства, высказать мысли? Что скажешь насчёт ползучей под Древом твари, чёрного таинственного змея — наверняка это дело рук Отца. Он хочет посеять в нас сомнения, хочет понаблюдать за нашим выбором. Это же понятнее понятного… Он проверяет всех нас, наблюдает за нашими раздорами и поступками. А я не хочу снова всех терять… Вы ведётесь на дешёвые трюки. Думаешь я не прав?
— Видишь! Даже ты дорожишь близкими людьми. Знаешь, я восхищаюсь тобой всё больше и больше. Кажешься таким пустым и холодным…
Молчание опять плотным облаком накрыло этот утёс, пронзающий небеса своей острой вершиной. Даже Отец молча смотрел с голубого неба и в его глазах было понимание. Он видел, как собственные дети выбирают путь и шагают по нему с новой силой, с собственными мыслями и мышлением. Они предавали его, отворачивались, потихоньку уходили, отринув своего родителя, бросив ту чудесную жизнь, что он дал им.
Будто обычные люди, они не ценили всего того, что им отдали во власть. Самое прекрасное место в мире? Шикарные виды? Самый чистый и свободный от грязи воздух? Вкуснейшая еда? Совершенные тела? Отец дал им всё, буквально укрыл их шёлковым одеялом, позволив жить как они сами того хотели. Однако даже здесь люди откопали проблемы, назвали Эдем прочной тюрьмой, поверили словам чужеродной самому миру твари, без зазрения совести назвав Бога лжецом и узурпатором.
Его грустное прозрачное бородатое лицо смотрело на озарённый светом тёмный злой мир, что вновь обернулся против своего создателя. Людей ничего не учит. Ни смерти, ни чужой опыт, ни чьи-либо слова. Эмоции оглушают их, перекрывают слух, жизненные пути за них выбирают чувства, и раз за разом, поколение за поколением, Дети восстают против своего родного Отца. Они называют его узурпатором, некоторые в душе надеятся забрать его власть, они хотят очернить его и выглядеть крутыми и взрослыми. Но сколько бы им ни было лет, будь хоть двести, хоть триста, каждый раз они ошибаются. Не зная как всё сложно устроено, не хотя чувствовать любовь и ласку, не хотя принять свои действительно прекрасные жизни, Дети всегда начинали и на сей раз начинают свою ожесточённую войну.
Саркис молчал. Молчал и золотовласый красивый юнец. И только листья шептали свою переливчатую песню. Песню, посвящённую наступающей эпохе. Песню, что пелась одному съеденному с Древа запретному плоду. Плоду, что искушал. Плоду, что сам Отец запрещал срывать и вкушать. Песня пелась одному потерянному плоду, что давал поистине могущественную силу. И он был сорван прямиком с тонкой белой ветви. Начало было положено. Древо Жизни лишилось первого фрукта.
Наверное, именно так и делается история…
* * *
Комната была подстать ведущему к ней коридору. Сверкающие мраморные стены, озаряемые послушным ласковым светом и высокий потолок, под которым мерно покоилась огроменная люстра, собранная из чистейшего золота.
Маленькие аккуратно поставленные диванчики уютно расположились вдоль стены и на одном из них сидел маг, больше напоминающий искусного чародея из старых сказок. Его остроконечная шляпа, увенчанная звонким бубенцом, стремилась вверх в жалких попытках дотянуться до потолка, на пальцах сидело по кольцу. Напоённые магией, от них исходили волны необузданной дикой волшбы, что явно была припрятана в них для запаса.
Сам же колдун был старый и иссохшийся мертвец без намёка на бороду. Огроменные мешки под глазами, будто маг не спал лет пятнадцать, впалые щёки и тонкие ноги, припрятанные в складках фиолетовой шёлковой мантии. Единственное, что сразу же насторожило боязливого Демьяна — отсутствие жирных набухших вен. Да и дыхание мага было каким-то другим, особенным, индивидуальным. А порой казалось, словно он и не дышит вовсе…
Сухой дед вперил в него свои мёртвые глаза и в каждом таком голубом глазу не было ни намёка на эмоцию. Лишь синие озёра, над которыми даже отсутствовали ресницы:
— Добро пожаловать в эту прекрасную крепость, с виду похожую на средневековый замок! Ты только не переживай, — постарался успокоить маг. — Я вижу в твоих глазах страх, хоть ты и предпринимаешь попытки его скрывать. Не стоит нас бояться — здесь все свои! — мантия вспорхнула вслед за стариком. — Конченная банда бесполезных муравьишек, ожившие камни, слетевшая с катушек власть, множество пентаграмм, безликие людишки и невзрачные некроманты — не город, а сказка. И, представляешь, этим всем цирком заправляем такие жалкие, подлые и низкие люди как мы! — зубы для его возраста были белы и оскал ярко блестел в налетевшей на просторную комнату тьме.
«Тут нечего пугаться. Я во власти покоя и уюта. Меня тут и накормят, и причешут… Я им нужен, а они нужны мне» — поневоле юноша сглотнул, наблюдая плавную мертвенную походку наверное самого могущественного некромага Нижнего мира. Голубые глаза были столь же мертвы, как его натура и плоть, а мурашки гуськом пробегали только лишь от одного взгляда на его шелестящее одеяние.
— Не стоит сковываться, стесняться или бояться. Мы все не без греха и вынуждены существовать так, как умеем. Не бойся своих слабостей, мы о них знаем и их принимаем. Не думаю, что они хоть немного помешают в нашем деле. Напротив… Эрику как раз нужен такой человек, как ты.
