— Рома не хватит, полковник. Когда пираты пьют до безумия — это и выглядит безумно. Только хватит мне зубы заговаривать, пора отвечать на вопросы. Почему вы говорили, что золото никто не сможет вывезти?
— Я не говорил — никто! — рассмеялся полковник. — Я могу. И те, кому я разрешу. Почему? Сами догадаетесь. Но я честный человек, и заплачу вашей команде и вам.
— Сколько же вы нам заплатите? — Мы догнали его и Устюжина, и теперь шли гурьбой. — Услуга уже оказана, а цену вы не назвали.
— Я не знал, сколько здесь золота. А увидев то, на пристани, просто удивился. Видимо, тамплиеры не успели доставить его в Храм, что-то случилось… — он задумался, но тут же потряс головой. — Нет, потом! Потом со всем разберемся. И я думаю, Храм нам подскажет. Он ведь живой.
— Вот оно как! — я все сильнее сжимала пистолет в кармане. Не нравилась мне эта прогулка. — И далеко до Храма?
— Уже видно. Вот он.
Бенёвский показал рукой, и я разглядела невысокую, заросшую пирамиду, сложенную из позеленевших от мха больших каменных плит. Храм меня, признаться, не впечатлил. Я ожидала увидеть что-то большее.
— И все?
— Главное — внутри, — Бенёвский остановился и переглянулся с взволнованным Устюжиным. — Сказано, что не все могут туда войти. Проверим.
Лес от пирамиды отделяли футов сто открытого пространства. Мы вышли на эту полянку, и сразу начали спотыкаться, что-то захрустело под ногами. Я преодолела примерно половину расстояния до храма, когда мысок моего сапога задел и подбросил вверх череп. Я ахнула и присела, чтобы лучше рассмотреть, что же скрывается в высокой траве.
— Кости! — удивился за моей спиной Роберт. — Они тут повсюду! Такие… Старые кости.
Я выпрямилась и встретилась взглядом с обернувшейся ко мне Моник. Она смотрела печально и холодно, а руку, так же, как и я, держала в кармане. Ничего не успев подумать, я вдруг заметила нечто черное, массивное, спускавшееся, как мне показалось, прямо с неба, за ее спиной.
— Там! — я показала пальцем, но Моник, усмехнувшись, не стала оборачиваться.
Спустя секунду она уже не могла ни говорить, ни двигаться, как и все мы. Огромный, полтора или даже два фута в брюхе, черный паук висел на толстой нити и медленно шевелил длинными лапами. На меня напало оцепенение, я была не в состоянии даже моргнуть. Мысли в голове проносились так стремительно, что я не успевала понять, о чем думаю, и поняла: это и есть паника. По лбу покатились крупные капли пота.
— Еда… — послышался старческий, дребезжащий голос. — Много еды молодым…
И это был уже предел ужаса. На этом пределе мои мысли потекли медленнее. Проще говоря, я смогла думать. И первое, что поняла — пауки не умеют разговаривать. Им просто нечем это делать. Значит, я слышу то, чего нет.
— Как много лет, — вздохнул паук за спиной застывшей Моник. — И как много лет впереди. А он опять не пришел.
Что-то еще двигалось слева от меня. Я, как могла, скосила глаза и увидела, что Бенёвский медленно поднимает руку.
— Нет, Паук. Я пришел. Я думал, ты ждешь меня в Храме. Как ты велик.
— У меня было много времени, чтобы расти и ждать. Но ты — не тот, кого я жду.
— Тот!
Я увидела, как полковник дотянулся до горла и вытащил наружу дельфина, сжал его в кулаке. Пауку это не понравилось, но он ничего не сказал. Просто я чувствовала, что ему не понравилось. И еще паук растерялся.
— У меня дельфин! — Бенёвский, пошатываясь, но все же двигаясь, показал фигурку Пауку. — А значит, я тот, кого ты ждешь!
Когда полковник заговорил, я поняла, что до этого он молчал. В этом тягучем, медленном мире Паука я лишь слышала мысли Бенёвского. Так же, как и мысли чудовища. Мне пришло в голову, что и меня кто-то может слышать, и тут же откликнулся Клод.
— Я слышу тебя, Кристин. Но ничего не могу сказать.
— И я тебя слышу! — думать только то, что хочешь, оказалось не так-то просто, но я старалась. — Полковник, вы слышите меня?! Убейте тварь!
— Нет, Кристин! — Бенёвский, совсем уже освободившись от чар, обернулся ко мне. — Я не знал точно, что нас ждет. Я не знал, что в Храм и правда может войти лишь тот, кто этого достоин. Я думал, что уже там, внутри, будет какое-то испытание… Но все проще. Прости, но ты не верила мне, не хотела верить. И ты, — он посмотрел мне за спину, — и ты, и ты… И даже ты, Моник, не верила мне никогда. Я даже рад, что твои услуги мне так и не понадобились. Что ж, значит, вам нет дороги в Храм. Вы стали бы только мешать. А я пойду, и принесу оттуда свет знаний и силу оружия, свободу людям и смерть тиранам, я узнаю, как добиться счастья для всех… Идем, Иван!
Он схватил Устюжина за руку и тот медленно, с трудом переставляя ноги, пошел за ним. Шаг за шагом они шли к Храму, оставляя нас. Я почувствовала чей-то страх. Не такой, как мой, Клода или Моник, это был животный страх, который и сильных мужчин заставляет биться в судорогах и визжать.
— Кто здесь?! — позвала я. — Джон, Роб! Я не слышу вас!
— Это я!! — пробился вдруг слабый голос Руди. — Пауки… Пауки с ладонь! Их много и они ползут по мне! Они кусают меня, Кристин, помоги мне!
Легко сказать «помоги». Я не могла помочь даже себе. А Паук за спиной у Моник размышлял, я это чувствовала. Он был крайне недоволен поведением Бенёвского, он хотел убить его. Но он должен был держать в подчинении нас, чтобы поели «молодые», как он называл, видимо, тех пауков, что прямо сейчас кусали Руди. Я чувствовала, что он слабеет.
— Клод!! — мысленно закричала я. — Поговори с Руди, ему плохо! Позови кого-нибудь еще, не дайте ему умереть в одиночку!
— Ты слышишь Руди? — удивился Клод. — Я — только тебя.
— Моник! — кроме нее, я никого не видела. — Ты слышишь нас?!
— Что у меня за спиной! — ворвались в мой мозг ее мысли. — Что там, что?!
— Успокойся, — попросила я, немного оглушенная. — Просто Паук. Если считать с лапами, то с тебя величиной. Ты слышишь кого-то еще?
— Только тебя…
И голос Моник исчез, а ее глаза как-то потухли, что ли. Возможно, она упала в обморок. Вот так, не двигаясь. Думать о ней было некогда, я отчаянно старалась понять, почему только я слышу мысли своих спутников, и даже Паука. Проявился Джон, потом и Роберт, я слышала их страхи, но не отвечала. Надо было что-то понять…
Лягушка! Крошечная фигурка лягушки лежала у меня в кармане камзола с тех пор, как я с ее помощью «расспросила» шкатулку. У предметов есть свойства, о которых мы не знаем, мы ведь говорили об этом! И если дельфин помог Бенёвскому устоять против Паука, то на что способна моя лягушка? Увы, я не касалась ее пальцами. Все, что оставалось — мысленно попросить ее о помощи.
— Ну, дай мне силу! — повторяла я, думая только о ней. — Дай мне силу, фигурка! Хорошая, красивая, сильная лягушка! Дай мне силу залезть рукой в карман, ведь ты там!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
