миниатюре.
В словах парня прозвучали отголоски затаённой боли, которые прошлись по моей спине опасной бритвой. Я ведь тоже не в шелках рос. Настроение сразу же пошло по нисходящей.
И я с довольно хмурой физиономией вошёл в актовый зал, где студенты заняли уже больше половины обтянутых красной материей кресел, которые рядами подступали к сцене, расположившейся около дальней стены.
— Попробую отыскать Морозова, — всё ещё глухо произнёс Рыжик, сняв с головы котелок.
— Хорошо, а я займу нам пару кресел вон на том ряду.
— Сделай милость, — бросил парень и принялся неспеша прохаживаться залу, внимательно разглядывая новичков. Последние светились от предвкушения, словно дети перед новогодним выступлением сказочных персонажей и раздачей подарков. Помнится, после поступления в свой родной университет я испытывал схожие эмоции, а потом всё стало резко наоборот: и универ разонравился, и профессию оказывается выбрал не ту. Хорошо хоть одногруппники подобрались весёлые, а то ведь и не доучился бы.
— Никита Алексеевич, сударь! — вдруг раздался смутно знакомый звонкий девичий голосок.
Я повернул голову и увидел вставшую с кресла миловидную длинноволосую шатенку с большими карими глазами трепетной лани. Она махала мне рукой и улыбалась, словно старому знакомому. Где же я её видел? А-а-а… понял, кто это! Анна Львовна Глухова! Та самая девчонка, ставшая свидетельницей моей драки с тем охреневшим козлом, коему я зуб выбил.
— Добрый день, сударыня! — приподнято проговорил я, окинув взглядом её ладную фигурку, скрытую скромным коричневым платьем с белыми оборочками и стоячим воротником.
— Никита Алексеевич, ступайте скорее сюда. Тут есть свободное местечко, — протараторила девушка и указала ручкой на кресло подле неё. — Я горю желанием поведать вам любопытную историю, случившуюся со мной после собеседования!
— Идите жде, правжо слово, сударь. Девушка горит желаниемж, — услышал я ещё один знакомый женский голос: язвительный и с польским акцентом.
Да, так и есть. Ядвига и Варвара. Обзавёдшаяся мушкой над верхней губой, русоволосая красавица коротко, с холодком, кивнула мне и под ручку с полькой царственно прошествовала мимо меня. При этом Квятковская, будто рапиру, воткнула в меня ледяной взгляд, и ровно такой же взор достался Глуховой. Вот ведь… И чего они обе такие холодные? Полька-то ладно, она почти всегда такая, а вот Варвара? Неужто приревновала? Не нравится, что кто-то может покинуть её гарем, переключившись на другую девушку? Или после вчерашнего она по-другому взглянула на меня? Хрен её поймёшь.
— Ядвига Робертовна! — донёсся до меня радостный голос Кондратьева.
Он заметил девушек и с широкой улыбкой на лице двинулся к ним. Но, прежде чем он до них добрался, Квятковская затащила подругу в самую середину почти заполненного ряда, в котором оставались свободными лишь два кресла. На них-то девушки и уселись. Однако Рыжик так просто не сдался. Он махнул мне рукой и шустро занял два кресла, поселившиеся прямо позади польки с Толкницкой.
Мне пришлось с толикой извинения в глазах посмотреть на Анну Львовну и произнести:
— Сударыня, я бы с радостью послушал вашу историю! Но мой друг уже занял нам места! Покорнейше прошу меня извинить! В другой раз с удовольствием послушаю вашу историю.
— Ловлю вас на слове! — откликнулась погрустневшая девушка и опустила свой зад на кресло.
Пожав плечами, двинулся к Рыжику, миновал пару рядов и уселся подле него. А тот уже стрекотал медовым голоском, склонившись к плечу Ядвиги:
— Сударыня, вы сегодня превосходно выглядите.
— А обычно, значит, плохжо? — ядовито выдала она, не поворачивая головы.
— Обычно вы выглядите замечательно, а нынче — превосходно, — выкрутился Кондратьев, мельком глянул на меня и отрицательно покачал головой. Ага, ясно. Морозова он не нашёл.
— Варвара Ульяновна, а как ваше колено? Я подметил, что вы шли без всякой хромоты. К вам лекарь поутру наведывался? — спросил я, закинув ногу на ногу.
— Было дело. И теперь с коленом всё хорошо. Благодарю за интерес, — ровным голосом ответила девушка, не поворачивая головы.
Ага, её точно задело то, что Анна проявила ко мне интерес. Ты гляди какая собственница…
— А пшто же вы, Никита Алексеевич, не заняли кресло возле сударыни, так отчаянно приглашающей вас? — ехидно спросила полька.
— Почему же отчаянно? Она просто предложила мне занять свободное кресло, — начал оправдываться я. А потом подумал… Какого хрена я оправдываюсь? Нет, так дело не пойдёт. Однако кое-что всё-таки объяснить придётся. — Анна Львовна повстречалась мне перед собеседованием. Мне пришлось выступить в качестве её защитника. Знаете ли, не все дворяне воспитаны так же хорошо, как мой добрый друг сударь Кондратьев. И я вынужден был проучить одного такого невоспитанного дворянина.
— М-м-м, потому-то эта сударыня бросает на вас такие вшгляды?
Какие взгляды? Ядвига даже не смотрела в ту часть зала, где прикорнула Глухова. Откуда полька знает, что за взгляды та бросает? Ей помогает какая-то женская суперспособность?
Неожиданно на моей стороне выступил Кондратьев, который мягко проговорил:
— Дражайшая Ядвига Робертовна, Никита Алексеевич не такой человек, дабы вчера носить на руках одну даму, а сегодня обихаживать другую.
Полька наградила его тяжёлым взглядом, и Рыжик заискивающе улыбнулся.
Благо, на этом все пикировки были закончены, поскольку на сцену вышел седовласый мужчина представительного вида в укороченном чёрном фраке с металлическими гербовыми пуговицами. Незнакомец оглядел внимательным взором притихших студентов и толкнул красочную речь. Оказывается, перед нами предстал сам ректор. Под конец своей речи он пожелал нам успехов в учёбе и скрылся за кулисами под гром аплодисментов.
После него на сцене появился вислоусый профессор, принявшийся рассказывать о рекомендуемых предметах, кои мы должны выбрать до конца недели. Я внимательно слушал его, мысленно проклиная шляпку одной из девушек, сидящих на переднем ряду. На её шляпке будто бы поселилась целая клумба из искусственных цветов. И этот цветник скрывал фигуру профессора. Хорошо хоть его слова было прекрасно слышно.
Рассказав о предметах, профессор перешёл к университетской форме. В ближайшие пару недель нам надо заказать подобную одёжку у портного. Блин, опять расходы. Я аж вспотел. А, нет, это в зале душно стало. Некоторые девчушки даже вытащили из сумочек сложенные веера и стали обмахиваться ими. Хорошо хоть мероприятие вскоре закончилось. И река новоиспечённых вспотевших студентов хлынула в коридор, где было заметно прохладнее.
— В тир?! — громко спросил Кондратьев, дабы перекрыть гомон людей.
— Ага, — кивнул я.
— В тир? — удивилась Варвара, семеня рядом со мной. — Это из-за сударя Морозова? Неужели вы не нашли примирения? Никита Алексеевич, ну что вы, как мальчишка? Не стоит устраивать дуэли по всяким пустякам. Я уверена, что вы легко сможете найти согласие со Львом Андреевичем. Он воспитанный молодой человек. Сделайте первый шаг.
— Пусть сам
