а затем припал к глазку.
На лестничной площадке стояли трое: два амбала в спортивных костюмах и девушка в кожанке. Все очень серьёзные. И, конечно, вооружённые. Скорее всего, тоже из клана моего папаши.
Развернувшись, я поспешил в комнату, где распахнул окно и выглянул на улицу. Оно выходило на задний двор. Чуть поодаль играли на маленькой площадке дети, их родители болтали, сидя на скамейке. Вверх никто не глядел.
Выбравшись на подоконник, я переместился на бордюр и приставным шагом двинулся к пожарной лестнице.
Из квартиры донёсся грохот. Я знал этот звук. Гости ломали дверь. Ну, она была довольно прочной. Дело не на минуту.
Ухватившись за пожарную лестницу, я начал спускаться, скользя по ней, а не переступая с перекладины на перекладину. Чтобы не сжечь ладони, приходилось делать паузы примерно через каждые четыре метра. Жаль, я был не в перчатках. Но я не люблю их, даже мотоциклетные. Надеваю только если не хочу оставлять отпечатки. Хотя у меня отсутствует привычка что-то лишний раз трогать. Выработана давно. Я даже кнопку лифта всегда нажимаю суставом согнутого пальца, а не подушечкой.
В общем, я спустился по лестнице и поспешил в обход дома.
Возле «Мицубиси» был припаркован чёрный внедорожник. Рядом с ним скучал ещё один амбал в тренировочном костюме.
Перейдя дорогу, я сел на байк и завёл мотор. Конечно, водила расскажет, что его обработал альбинос. И об этом доложат дяде. Вопрос в том, сделает ли он вид, что не знает о том, что я знаю, что Исаму отправили в больницу по его приказу.
Глава 38
Мой путь лежал в западный район Токио, где обитал один из моих деловых партнёров — Такаши Андо. Старик имел множество интересов, но главной его страстью были редкие предметы. Артефакты. Я же занимал в сфере его деятельности довольно скромную, хотя и прибыльную нишу — антикварные катаны.
Сегодня я планировал продать довольно интересный меч, который достался мне во время выполнения одного из рейнджерских заказов. Проще говоря, я его спёр. Такаши Андо выступал в этой сделке посредником. За процент с продажи, разумеется, а не по доброте душевной.
По пути я заехал в банк, где меня хорошо знали. Я арендовал в нём хранилище. Клерк провёл меня в помещение с ячейками, напоминавшее колумбарий, и оставил одного. Отперев свою, я вытащил упакованный в промасленную бумагу и хлопковую ткань меч. Оружие должно было принести мне кругленькую сумму. Её всё равно не хватит на завершение соцсети, но ближайшее время фирма продержится. А потом возьму заказ у департамента правопорядка, и мангуст отправится на охоту.
Из банка я направился уже прямиком в контору Такаши Андо. Он ждал меня. Как только я нажал кнопку домофона, старик сразу открыл.
Одетый в кимоно со змеями и лицами демонов, он вышел ко мне навстречу из своего кабинета, расположенного в глубине антикварной лавки. В это заведение нельзя было войти просто с улицы. Сюда попадали лишь по предварительной договорённости, ибо слишком ценные предметы меняли владельцев, и, соответственно, слишком крупные суммы передавались из рук в руки и переводились со счёта на счёт.
— Кенджи-сан, друг мой! — широко улыбнулся Такаши, приветствуя меня. — Ты, как всегда, пунктуален.
— Стараюсь.
Я отвесил средний поклон. Антиквар ответил тем же.
— Вижу, ты привёз меч, — заметил он, метнув цепкий взгляд на свёрток. — Как будто коротковат.
— Есть такое.
Старик молчал, но в его взгляде читался понятный мне вопрос. Тем не менее, я не собирался отвечать на него сейчас. Такаши это понял.
— Что ж, идём в кабинет, Кенджи-сан. Покупатель прибудет с минуты на минуту.
Мы расположились в святая святых старика. Он — за столом, а я — на диване. Окон в этом помещении не было. Зато имелся мощный сейф в углу, прикрытый лакированной ширмой, расписанной пионами.
С потолка на нас смотрели камеры. Я знал, что поблизости дежурят охранники. И они смотрят на нас, а не дремлют над судоку.
Прошли минуты три, и раздался звонок в домофон. Такаши взглянул на монитор с правой стороны стола и нажал кнопку интеркома.
— Мамору, пришёл покупатель. Встреть и проводи к нам.
Спустя некоторое время, потребовавшееся на обыск клиента, охранник явился в кабинет, сопровождая мужчину среднего роста и плотного сложения, одетого в синий костюм, белую рубашку и лакированные туфли из чёрной кожи. Галстук в мелкую полоску был заколот золотой брошкой в виде танто.
Мы с Такашо поднялись поприветствовать покупателя. Имён здесь не называли, так что приходилось обходиться условным псевдонимом, которым старик обозначал всех клиентов.
— Добро пожаловать, Окамото-сан, — проговорил антиквар. — Рад видеть вас в добром здравии.
— Спасибо, — коротко поклонился посетитель, взглянув на меня, а затем на свёрток, лежавший на диване. — Я не опоздал?
— Нисколько. Прошу, садитесь, — Такаши указал на кресло перед столом.
Так называемый Окамото расположился напротив меня и хозяина кабинета. Вместе мы образовывали треугольник, служа его вершинами.
— Это он? — нетерпеливо спросил, указав на свёрток, покупатель.
— Разумеется, — кивнул старик. — Попросим нашего друга показать товар.
Это уже мне адресовано.
— Да, давайте посмотрим, — тут же кивнул Окамото.
Он слегка нервничал, хотя и старался этого не показывать. Коллекционеры часто дёргались во время сделок. Прежде всего, потому что их переполняло предвкушение. Хотя некоторые боялись оказаться обманутыми. Другие просто не привыкли совершать незаконные покупки. Этот, похоже, был из нетерпеливых.
Я развязал узелки, снял бумагу и положил катану на предусмотрительно придвинутую ко мне по столу подставку.
— Это меч Сугиямы Норайо? — после напряжённой паузы спросил Окамото.
В его голосе слышалось разочарование. Такаши Андо взглянул на меня с сомнением. Кажется, он тоже решил, что я пытаюсь надуть их обоих. Познания старика в мечах не были глубокими. Поэтому в подобных сделках он выступал именно посредником, сводя меня с покупателями.
— Это легендарный меч мастера Сугиямы, — ответил я спокойно и уверенно. — Изготовленный для генерала Хонды Рюу. Именно им он отрубил голову мятежному князю Каваками Сатоши.
Окамото недовольно засопел.
— Я знаю историю меча, о котором вы говорите, очень хорошо, — проговорил он. — Тринадцатый век, провинция Ямато. Именно тогда производство катан достигло своего расцвета.
— Совершенно верно, — кивнул я.
—
