родителей.
— Ну, ты небось с мужем жила.
— Да.
— А не жалеешь, что не погуляла?
Она хмыкнула:
— Нет, конечно. Да я никогда и не была любительницей погулять. Глупость сделала, что бросила учиться. Это факт. Образование надо было получить обязательно. Есть же студентки — молодые мамы, а я засела в четырёх стенах, потому что муж настаивал на карьере домохозяйки, — она вздохнула, — ну и получила в итоге кучу проблем.
Она не стала уточнять подробности, что осталась без работы и профессии, что денег хватит лишь протянуть школьные каникулы, а потом предстоит освоение новой роли, которую подсказали голуби у часовни Ксении Блаженной, и что от мысли о будущем в душу проникала лишь шаткая надежда на правильный путь.
Но Гриша не переспросил, задумчиво покачивая ногой в резиновых опорках.
Рита подумала, что здесь, в деревне, стала говорить о муже спокойно, словно бы он остался в очень далёком прошлом. Значит ли, что она простила Виктора?
— Ты куришь? — Гриша достал из кармана пачку сигарет и покрутил в руках.
— Нет, никогда не курила.
— И правильно делаешь, а то сейчас женщины все курят, смотреть тошно.
— А сам что не бросишь?
— Не хочу. Я мужик, мне можно.
Он убрал пачку обратно, и некоторое время они сидели молча, наблюдая, как на луну медленно наползает длинный язык тёмного облака. Когда луна почти скрылась, Гриша встал:
— Ну, я пойду?
— Иди.
— Можно я буду иногда заглядывать к тебе на огонёк? Не прогонишь?
Рита пожала плечами, хотя в темноте её жест навряд ли был виден:
— Приходи, если соскучишься.
— Тогда я буду скучать!
— Не могу сказать про себя того же самого, — пробормотала она вслед, уже предчувствуя, что лето скучным не будет.
* * *
«Только интеллектуально одарённая дама могла приобрести электрический триммер и не догадаться купить катушку кабеля», — скептически подумала Рита. Под вопросительными взглядами детей она положила агрегат на крыльцо и обхватила руками голову:
— И как косить, если шнур длиной с мышиный хвостик? Дом зарос травой по самые уши.
— У домов нет ушей, — сообщила Галя, — у них крыши.
— Хорошо, зарос по крышу, — согласилась Рита, — но сути это не меняет. Скоро мы заблудимся в траве и одичаем.
— Там в сарае есть такая коса, вжик-вжик, — подсказал Рома и сделал несколько движений заправского косца. — Правда, она ржавая.
Галя со вздохом посмотрела в сторону сарая:
— Вжик-вжик не получится. Кроме того, косу надо точить, я в кино видела, как по лезвию такой длинной штукой ударяют.
Бесполезная электрокосилка лежала на крыльце немым укором и красиво отсвечивала ярко-красным корпусом.
Рита встала:
— Выхода нет, пойду побираться к профессору, — она с сомнением посмотрела на калитку дома напротив, — заодно и познакомлюсь. Уж не застрелит же меня соседушка.
Глаза Ромы стали круглыми:
— Мама, я с тобой.
— И я с тобой. — Галя приняла суровый вид.
В своём стремлении защитить её дети выглядели так забавно, что Рита рассмеялась и продолжала смеяться, когда со стороны улицы раздался женский голос:
— Тук-тук-тук, к вам можно?
Они все дружно повернулись к калитке, за которой стояла пожилая женщина в ярко-зелёном сарафане в аляповатых красных розах. Одну руку она положила на штакетник забора, а другой покачивала двухъярусную детскую коляску.
Рита вспомнила, как Гриша говорил про соседку с двумя внуками, и приветливо кивнула:
— Конечно, проходите, пожалуйста.
Соседку звали Екатерина Юрьевна. Не переставая говорить, она выпустила из коляски детей, приблизительно двух и трёх лет, и те принялись с криками носиться по крыльцу и хватать всё подряд.
Спустя час Рита знала все подробности появления на свет Дани и Олеси, уяснила, где работают дочка Екатерины Юрьевны и зять, просмотрела нарисованный пальцем на коленке план квартиры и вникла в особенности кормления и пищеварения всей семьи, включая саму рассказчицу и кота породы русский сфинкс.
— А с мужем я развелась, — Екатерина Юрьевна скорбно поджала губы, — не представляю, чем я ему не угодила: обеды как в ресторане, дома всегда порядок, по выходным пироги пекла. Но он уже лет пять общается только с дочерью, а мне передаёт через неё деньги на день рождения и Новый год. Кстати, я вам сейчас расскажу чудный рецепт заливного пирога с капустой. Итак, мелко шинкуете капусту и немного бланшируете в кипятке…
Рита поняла, что у неё кружится голова, и буквально взмолилась:
— Екатерина Юрьевна, давайте с пирогами разберёмся в другой раз. Мне надо очень срочно косить, видите, как двор зарос? Кстати, у вас случайно нет удлинителя?
Краем глаза она заметила, как внук Екатерины Юрьевны с палкой в руках подкрадывается к дровянику, и мысленно похвалила Галю с Ромой, что те догадались ретироваться в дом.
— Бабах! — закричал Даня и стукнул палкой по пустому ведру. — Бабах!
Его голос перекрыли истошные вопли Олеси, которая пыталась отодрать от стены туалета кусок рубероида.
Екатерина Юрьевна вскочила:
— Даня, Олеся, осторожнее, вы можете пораниться! — Живо обернувшись, она сообщила: — Мои внуки такие любознательные!
«Стрёкот газонокосилки прозвучал бы сейчас для меня райской музыкой», — подумала Рита.
Судя по всему, соседка решила обосноваться здесь надолго. В подвесной корзине коляски рядом с пачкой памперсов просматривались баночки детского питания и заботливо завёрнутые в плёнку ломтики булки. В поисках выхода из ситуации Рита с тоской обвела глазами свой заброшенный двор с нагромождением какого-то лома в углу у дровяника и перевёрнутой тачкой без одного колеса. Сквозь тачку успел прорасти куст черёмухи — придётся рубить топором.
— Всё так запущено, что я не удивлюсь змеиному гнезду, — подумала она вслух, уже не обращая внимания на болтовню Екатерины Юрьевны, но та услышала.
— Змеи? У вас здесь змеи?! И вы молчите?! А ещё мать! — Она набрала в грудь воздуха: — Олеся, Даня, немедленно в коляску!
Если бы Рита знала, с какой скоростью гости очистят двор, то давно упомянула бы о змеях. А если они здесь и вправду есть? Как говорят, не поминай лиха, пока тихо. Она снова взглянула на бесполезную косилку и решительно повернула в сторону соседского дома.
* * *
Профессора Гомонова звали Фриц Иванович. Он был невысокий, плотный, с голубыми глазами и хохолком седых волос вокруг небольшой лысины.
В синей бейсболке с пёстрой надписью он сидел в собственноручно сколоченном кресле и читал журнал «Пионер». Пачка журналов была куплена в букинистическом магазине, и когда становилось совсем скучно, Фриц Иванович доставал старую подшивку и вспоминал, как учил русские буквы. Они казались ему нарисованными жуками, разбросанными по страницам тетради. Особенно трудно пришлось с буквами В, С, Х и Р, потому что они выглядели как латинские,
