а также — радость для глаз. А какая радость может быть при взгляде на старуху? Может, прибьется к какому-нибудь коллективу, где будет на вторых ролях играть на инструменте за еду, но видя гордый и независимый нрав Энжи, мне казалось, что она скорее спрыгнет вниз головой с обрыва или бросится грудью на свой длинный кинжал, чем уйдет на такие унизительные для ее самолюбия вторые роли.
На следующее утро мы достигли Коурра — столицы графства Анш. Род Анш был одним из старейших, но при этом и беднейших в Клерии. Торговля металлом, с которой снимал свои барыши Тиббот, была Аншам недоступна, а отсутствие выхода к побережью лишала эти земли преимуществ морской торговли. Примерно в таком же состоянии находились и соседи на западе и востоке от Аншей, так что в целом регион в глуби страны был немного депрессивным и ориентированным только на сельское хозяйство.
Замок Аншей был больше, чем у Тиббота, но на этом преимущества Коурра над столицей южного соседа заканчивались. Грязные улицы, покосившиеся от старости городские строения, снующие туда-сюда мутные личности. Примерно так я себе представлял глубокое и темное средневековье и, прибыв в свое время в Трейл, очень радовался, что ошибся. Как оказалось, баронство Тиббот было скорее исключением и больше по уровню достатка и управления соответствовало богатым прибрежным территориям, чем клерийской глубинке.
Найдя более-менее приличный постоялый двор, остановились на ночлег. Энжи, махнув рукой, упорхнула в неизвестном направлении искать себе работу на вечер — девушка еще утром переоделась в свой тесный сценический наряд, чтобы не терять зря времени. Так что закинув за плечо лютню и, стрельнув на прощание глазками, бард была такова. Я был уверен, что Энжи не грозят какие-то особые опасности. Девушкой она была бойкой, кинжал в ее сапоге — острым, да и в целом на вот таком вот дне мира Энжи чувствовала себя, как рыба в воде.
По привычке взяли две комнаты, одну для Лу, вторую — мне и Илию. Энжи заявила, что будет жить отдельно, да ее никто и не уговаривал. Отношения между бардом и богиней были нейтральными: Лу не противилась ее компании, но и не огорчилась бы, если бы шумная девица нас покинула. Уговаривать Энжи поселиться вместе с Лу, чтобы разделить счет за аренду, никто не стал, да она и сама превентивно отказалась.
Тем более, это могло бы помешать нашим ментальным занятиям.
С появлением Энжи нам пришлось скрывать ментальные способности, так что вечернее занятие, которое у нас с Лу шло после ужина, пришлось проводить с моей богиней в горизонтальной плоскости.
В смысле, завернуться в плащи и прикинуться спящими, вместо обычного сидения друг напротив друга в свете костра.
Так что теперь у меня и моей богини появилось немного времени без лишних глаз и мы, закрывшись в ее комнате, скользнули в чертоги разума.
Вечером, спустившись на ужин, застали только Илия — Энжи, видимо, где-то нашла свободный помост и вернется позже. Мы немного засиделись: люди поднимались со своих мест и либо выходили на улицу, либо поднимались в свои комнаты по узкой и крутой лестнице. На ужин нам досталась чуть теплое рагу с намеком на то, что мимо котла когда-то пробегал поросенок, жесткая лепешка и по кружке пива. За эту роскошь с нас содрали по девять кло с человека. Было дело, пытались просить даже трешку, но тяжелого взгляда жреца трактирщик не выдержал, так что скинул одну монету.
Поели, без особого удовольствия. Я уже привык к простой, но сытной стряпне старого жреца и сейчас эта бесформенная масса вызывала в моей душе самые смешанные чувства. Но приходилось довольствоваться тем, что есть. Пиво, на удивление, оказалось крайне неплохим. Выпивке тут уделяли определенно больше внимания, чем стряпне.
Уже к концу нашего ужина в зал вошла потрепанная Энжи и быстро скользнула на лавку рядом со мной.
— Ну что вы, как у вас дела? — Как ни в чем не бывало, поинтересовалась бард, хотя было видно, что она напряжена.
— Что уже случилось? — Прямо спросила Лу, которая соориентировалась быстрее всех.
Энжи только открыла рот, чтобы рассказать, что произошло, как в зал ввалились трое крепко поддатых мужиков.
— Где эта сучка?! — Проревел один из них, обводя мутным взглядом помещение.
Мужики были крепкие. Невысокого роста, но поджарые. Все трое немного ниже меня, а на лице крайнего левого горбился неправильно сросшийся после перелома нос.
— Ну?! И где она?! — опять проревел средний и наконец-то выцепил взглядом наш стол.
Энжи сидела, вжав голову в плечи и всем своим видом показывая, что очень виновата. Впрочем, в ее взгляде я не заметил даже намека на вину и сожаление.
Трое были уже рядом. Тот, что орал, видимо их главный, схватил Энжи за плечо, и девушка мигом вскочила из-за стола, вырываясь из хватки пьяного.
— Я тебе, сучка, два серебра дал за отдельный концерт, а ты, тварь, решила выжрать все вино и смыться? — Орал на Энжи неизвестный.
— Я спела вам, господа, — последнее слово бард буквально выплюнула, а не сказала, — после чего решила, что наш уговор исполнен.
— Ты что, тупая? — Пьяный наседал на Энжи, а дружки за его спиной как-то подобрались, — Пошли наверх, отработаешь каждый медный кло, что ты попыталась украсть.
Он попытался схватить Энжи за руку, но девушка вывернулась и отошла ближе ко мне. Я посмотрел на Лу и взгляд богини выражал все ее мысли о том, к чему привело безрассудное поведение артистки.
Тут все было очевидно. Энжи подсела за неправильный столик и вместо того, чтобы тихо слиться в процессе возлияний, решила развести трех пьяниц на пару серебряных монет. Но либо Энжи переоценила себя, либо недооценила степень трезвости незнакомцев — уйти незамеченной с деньгами, которые давались ей с вполне понятной целью, у нее вышло.
Вообще, ничего такого в этом не было, очевидно, что бродячие барды могли и проституцией промышлять, многие из них обладали определенным шармом, особенно женщины.
— А, так вы шлюху искали? — Демонстративно оскорбилась Энжи. — Так может к мамаше этого сходите? — Она ткнула пальцем в собутыльника с поломанным носом.
«Да… кто тебя за язык тянул, женщина», — промелькнуло в моей
