При этом они были абсолютно беззащитны перед любой формой ответной атаки, будь то ледяное копье или банальный огненный шар. Своих магических сил поставить приличный щит, для того, чтобы отбить или хотя бы отклонить заклинание, у них не хватало.
— Идеальное оружие нападения, — перебил я тихий рассказ Лу и девушка согласно кивнула.
Единственный способ для менталиста выиграть — бить первым и наверняка. В открытом или затяжном бою у мага разума не было ни единого шанса, любой стихийный маг превращал его во время сражения в отбивную.
Именно поэтому для меня, как для менталиста, пусть и паразитирующего на силах Лу, было важно освоить владение мечом. Многие маги разума прошлого до последнего маскировались под искусных воинов, в схватке на обычном оружии отводя глаза противнику или обманывая того иллюзиями. Эффективность же магов разума в таком бою была настолько велика, что многие сотни лет не оставалось свидетелей, чтобы рассказать об их уловках.
Менталистов очень жаловали в воровских организациях, при дворе и даже в строевом бою — слишком умелыми и сильными воинами они были. Однако всему приходит конец и после покушения на одного из монархов одним из магов разума, который сумел свести с ума половину двора и только чудом был остановлен придворным чародеем, на менталистов открыли охоту. Их сжигали, топили, расстреливали из арбалетов, предварительно загнав в угол, короче, резвились в стиле святой испанской инквизиции. Позже, когда большинство родов менталистов — а передавалась это магия по крови — пресеклось, был выработан механизм порабощения ментального мага.
Сначала его отлавливали и с помощью постоянных пыток и специальных отваров, задурманивающих разум и блокирующих силы менталистов, заставляли принести рабскую клятву перед ликом Семерых.
Удивительно, но боги никогда не препятствовали таким клятвам под давлением и каждый пойманный таким образом менталист, в итоге становился послушным рабом своего хозяина. Поимка мага разума была делом сложным и опасным, так что заплатить за такой трофей могли только высшие аристократы или монархи королевств Таллерии. Ходили слухи, что у токонского императора и вовсе был целый отряд менталистов-рабов, который расправлялся с неугодными монарху личностями и подчинялся только императору и никому более.
Как только хозяин, которому была принесена рабская клятва, умирал, клятва убивала и его раба. Так что каждый новый монарх на троне начинал свое правление с попытки поработить для себя мага разума. Некоторые особенно хитрые пытались разводить их, как скотину: мужчин заставляли совершать попытки оплодотворения подложенных под них рабынь, а с женщинами все было и вовсе очевидно. Но рожденные и выращенные с единственной целью — служить, такие потомственные рабы были не так сильны и полезны как пойманные вольные менталисты. Все же, для постижения ментальной магии внутри себя, человеку требовался определенный душевный баланс и покой, к которому статус раба не располагал.
Я тренировался общаться с Лу напрямую, без ухода в чертоги разума. Получалось плохо, но мое ощущение богини после комы перешло на новый уровень. Конечно, я все еще ощущал холодок бездны, которая никуда не делась после того, как я вышел из комы — она все так же лежала за границами моей полусферы. Однако теперь я мог выходить в нее свободно, не теряя из виду собственный «дом».
Я расспросил Лу об этом пространстве.
— Это сама ткань реальности вокруг нас, просто другой ее уровень, незримый для обычных людей, — ответила богиня.
— И зачем мне вообще в него выходить?
— Ты же хочешь начать читать чужие мысли, хотя бы слышать мои? — Совсем как обычно делаю я, вопросом на вопрос ответила Лу. Молодец, учится у лучших, так сказать.
— Ну да.
— Тогда ищи в бездне. Это твой разум оформился в сферическую крепость, которая стала полем нашего сражения. Обычные же люди просто блуждают в этой тьме светлячками своих мыслей и «Я».
— Как ядро моей личности? — Спросил я и вспомнил, как выщеплял в отдельную сущность «светлячка», в котором заключался весь я, пытаясь спастись от гнева богини.
Чтобы Лу было понятнее, я послал ей ментальный образ светлячка.
— Да. Именно так. Тебе надо научиться находить их. Но для начала тебе нужно найти меня. Ты должен суметь, учитывая, что мы связаны.
Я согласно кивнул. Невидимая цепь, которой Матерь сковала нас с Лу, теперь, во время учащения ментальных практик, ощущалась как никогда четко и ясно.
Я окончательно перестал фильтровать свои эмоции и чувства относительно Лу, здраво рассудив, что пятисотлетняя богиня и так все уже давно поняла. Понятное дело, ни о какой взаимности речи не шло. Богиня скорее заботилась обо мне, как о своем спутнике и компаньоне в деле восстановления божественных сил, чем питала ко мне какие-то ответные чувства. В целом, такой паритет меня устраивал.
В один из вечеров, когда мы сидели, взявшись за руки и я в очередной раз пытался нащупать чертоги разума Лу в бескрайней бездне, к нам в комнату ввалилась пьяная Энжи. Не знаю, где она успела набраться — видимо, деревенские где-то устроили посиделки, куда позвали спеть барда за еду и выпивку, но была она в крайне раздолбанном состоянии.
Мазнув по нам расфокусированным взглядом, Энжи просто рухнула на лежак, который днем занимала Лу, а ночью там спал Илий, и громко засопела, уткнувшись лицом в матрац.
Богиня раздраженно повела плечом.
— Почему она все еще с нами? — Задал я прямой вопрос, который уже давно меня мучил.
— Не знаю. Сначала ее было не прогнать, а теперь куда уедешь в такие дожди? Вот и живет тут.
— Она поедет дальше с нами или что будем делать?
Не сказать, что я был против общества Энжи. Она была умной, веселой и очень красивой девушкой, но наша неспособность заниматься ментальной магией в ее присутствии, сильно ограничивала меня и Лу. Тем более я до конца не определился, как к ней отношусь. На уровне животных ощущений она меня привлекала, плюс, ухаживала за мной, пока я был в бреду. С другой стороны, именно безрассудство рыжеволосой девицы и подвело меня под монастырь, по ее вине я оказался в таком состоянии и все мы застряли в этом поселении, бесцельно прожигая с трудом заработанные деньги на постой и еду.
Что-то еще шевельнулось на
