что в городе. А мы займёмся вторым, пока он не покосил нашу пехоту и танки!
— Принято! — отозвался Валь. — Выдвигаюсь!
— Это же моя Матильда, — тихо сказал Марк. — Жаль по нему стрелять, но что поделать.
Пока он говорил, не переставал поворачивать. Ригга долбила по нам из соток, прямо в кабину. Звон сильный, потому что мы близко. Целился в оптику.
— Марк, ещё правее. Закрой стекло!
Он нажал на кнопку, опуская бронезадвижки на своих перископах. Теперь он слепой, но зато не потеряет оптику. Я свой оставил, у меня перископ выглядывает в другом месте, его сложнее достать из пушек.
Теперь только я вижу, что происходит снаружи. Пушки продолжали по нам долбить. В лоб не пробьёт, если только у него нет Копья. Но оно у него было.
— Это Ищейка! — донёсся радостный голос Валя. — Отстрелил своему руку! Заряжаюсь и помогаю вам!
— Принято! Марк, нам нужно… Зараза, у него Копьё! Ян, готовь Преисподнюю!
Не заметили Копьё сразу, оно у него было в боевой платформе вместо одной из соток. Спрятали, а ведь обычно ставят их на плечи. И этот шагоход к нам ближе, чем оборонительные орудия, вполне может прожечь броню.
Я быстро наводил главный калибр, крутя оба рычага. Ян, который в бою реагировал на команды, только как-то заторможенно, нажал на тумблер. Пустить ракету не успеет.
— Парни, осторожнее! — крикнул я, отлипая от перископа. — Он сейчас…
Он выстрелил!
Броня начала шипеть прямо над пультом, напротив первого пилота. Сталь начала краснеть.
— Марк! — взревел я. — На пол! Живо!
Меня ненадолго ослепило. В кабину ворвалось много дыма. Под потолком загорела красная лампочка, начала визжать сирена. Завоняло тухлым яйцом.
Свет погас, вокруг один дым. Очень жарко, как в плавильне. Ригга качнулась, резкая остановка, но двигатели не заглохли.
Я откашлялся. Что-то горело впереди, но из-за дыма плохо видно.
— Господин генерал? — услышал я в рации. — Вы живы?
— Я жив, — я снял наушники и позвал: — Марк? Ты как?
В животе всё похолодело. Это горело кресло первого пилота. Я откинул столик с картами и вылез. Вентиляция не работала, дым не уходил. Ничего не видно. Я подошёл ближе.
Спинка кресла прожжена насквозь, заряд Копья ударил в дальнюю стену, но дальше мощности не хватило, и он потух.
Но никаких останков рядом с креслом нет.
— Как? — спросил Марк, который вообще лежал в стороне от дыры. Из носа бежала кровь. — Это ты меня вытащил, Янек?
На металлическом полу кабины остался чёрный след копоти, будто кто-то хотел его поджечь. Ровная линия от кресла до стены, где лежал удивлённый Марк.
Ян, стоящий рядом с ним, тёр разбитый лоб. Он, похоже, сильно ударился, когда так резко сдвинулся. Кровь из разбитой брови заливала ему сильно побледневшее лицо и одежду.
— Эти ублюдки ещё живы, — прохрипел Ян, глядя на дыру в броне, через которую проглядывался свет. — Надо с ними разобраться.
— Не спорю, — сказал я. — Марк, вернись на своё место и потуши кресло! И валим их, пока они не выстрелили ещё раз!
Глава 20
Марк схватил красный огнетушитель и затушил горящее кресло, а потом внимательно взглянул на пульт, рассматривая показания. Ян, не глядя никуда, молча вырубил тревогу, щёлкнул переключателем на стене, и включил вентиляцию, чтобы выдуть дым. На рычажке осталась кровь. Красный свет погас, включилось обычное освещение.
— Янек, я на твоё место сяду, — Марк уселся на место второго пилота и начал переключать рычаги, чтобы перенести себе основное управление. — Ничего, мы ещё повооюем, дружище. Ещё продержимся.
Ян не ответил. Марк дёрнул рычаги, Ригга сместилась и прошла дальше. В оптику видно, как мы раздавили старый сгоревший грузовик, который так никто и не выбросил после предыдущего боя. Я закончил нацеливать орудие главного калибра.
— Марк, по готовности!
— Три! Два! Один! Остановка, огонь!
В наушниках щёлкнуло, спасая мои уши от грохота выстрела. Тяжёлый снаряд ударил вражескую риггу в плечо. Катафракта шатнуло, взрывная волна снесла с него обвес, игниумовое Копьё разлетелось вдребезги. Видно, как из разорванных рукавов пневмомагистрали выходил сжатый воздух.
Но правая рука машины с главным орудием направлялась в нашу сторону. На груди у Катафракта изображён рунический крест, герб Дома Лихтари.
— Далеко вы забрались, — сказал я. — Но ваша машина нам ещё пригодится.
А в рацию приказал:
— Захватить его!
Зря Катафракт выдвинулся так близко к нам. Всё его внимание было поглощено боем, но пилот сделал ошибку и остановился, чтобы прицелиться лучше. И это тоже зря, наша пехота не дремала.
Со стороны ног пошёл густой дым, за которым видно яркие огоньки. Пехотинцы заложили на лючки внизу термошнур. Он начал гореть. Ну и вонища же там должна стоять, не хуже, чем здесь.
Я дал несколько очередей из автопушек по приборам кабины Катафракта, чтобы они не услышали шипение, да и вообще не расслаблялись.
Есть! Люк открыт, первые стрелки уже сиганули внутрь. Меньше, чем через минуту, трубы выхлопного коллектора выпустили последнее облако чёрного дыма. Пробравшаяся пехота заглушила двигатели.
Ещё через минуту распахнулся смотровой лючок, и оттуда высунулся чёрный флаг, на котором было изображено копьё, объятое пламенем, герб Дома Варга. Лица стрелка не видно, он начал размахивать знаменем.
— Доложите обстановку, полковник, — произнёс я в микрофон и поправил наушники.
Дыма в кабине уже не было. Через оплавленную дырочку в броне видно свет. Обивка кресла Марка почернела. Его самого бы сожгло, будь он на своём месте. Заряд попал бы в грудь, так что остались бы только ноги.
Ян, спасший товарища, стоял в стороне, глядя в дополнительный перископ у стены и скалил зубы от злости. Бегущая по лицу кровь его не беспокоила.
— Чего мы стоим? — прохрипел он. — Эти крысы все ещё живы!
— Полегче, — сказал я. — Не отвлекай.
— Тише, Янек, — спокойно произнёс Марк, подводя риггу ближе к городу. — Уже почти закончилось, старина. А я же чуть не сдох. Всё-то руки трясутся. Ты меня вытащил.
— Центр Нерска наш, — раздался далёкий голос Зверева в наушниках. — Окружаем врага рядом с ангарами. Наша пехота подошла с севера, уже почти всё.
— Исполин?
— Так и не запустили. Он в ангаре.
Марк остановился рядом со сгоревшим особняком Риггера. Пожар
