Читаем без скачивания На высотах твоих - Артур Хейли

– Сегодня рассмотрением дел в кабинете <В кабинете судьи обычно рассматриваются мелкие дела либо дела, носящие срочный, главным образом процессуальный характер.> занимается судья Уиллис, – сообщил ему клерк. – Вы его знаете, мистер Мэйтлэнд?

– Слышал его имя, но только и всего, – ответил Элан. Ему было известно, что состав судей, назначенных рассматривать дела в кабинете, регулярно меняется с тем, чтобы каждый член Верховного суда по очереди отбыл эту повинность, помимо ведения обычных судебных заседаний. Поэтому, какой именно судья тебе попадется, зависело только от случая.

Клерк хотел было еще что-то добавить, но, видимо, передумал. Тогда Элан спросил сам:

– Вы что-то собирались мне сказать?

– Всего лишь для вашего сведения, сэр, если не сочтете меня слишком бесцеремонным.

– Пожалуйста, я слушаю вас.

Они вышли на лестничную площадку и повернули в полутемный коридор.

– Вот что, мистер Мэйтлэнд, – клерк заговорщически понизил голос, – его честь очень приятный и обходительный джентльмен. Но он весьма щепетилен во всем, что касается процедуры, и не терпит, когда его перебивают. Вы можете излагать свои доводы так долго, сколько вам угодно, и он выслушает вас до конца. Однако, как только начнет говорить он, не перебивайте его, даже вопросами, пока он не закончит. В противном случае его честь очень разгневается.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Мэйтлэнд. – Запомню ваш совет.

Остановившись у тяжелой двери с табличкой “Посторонним вход воспрещен”, клерк осторожно стукнул в нее два раза и, вслушиваясь, настороженно склонил голову. Из-за двери прозвучало едва слышное “Войдите!”, и клерк распахнул створку, жестом приглашая Элана в кабинет.

Элан увидел перед собой просторную комнату, обшитую деревянными панелями, с выложенным кафельными плитками камином, пол под ногами пружинил пушистым ковром. Перед камином стоял электрический обогреватель с двумя включенными спиралями. Центр комнаты занимал дубовый стол, заваленный папками и книгами, позади него, ближе к стене, находился еще один стол, на котором также грудились стопы книг и бумаг. Коричневые плющевые шторы на окнах были раздвинуты, впуская в комнату закатные сумерки, расцвеченные оживающим миганием огней города и побережья. В самом кабинете горела одна лишь настольная лампа, отбрасывавшая резко очерченный круг света. В полумраке за этим пятном неясно виднелась очень прямая худощавая фигура человека, надевавшего пальто и шляпу и, по всей видимости, уже готового уйти.

– Милорд, – робко произнес клерк, – у мистера Мэйтлэнда ходатайство, касающееся хабеас корпус.

– Вот как, – реакция хозяина кабинета была весьма скупой и неприветливой. Под выжидательными взглядами клерка и Элана судья Стэнли Уиллис неторопливо снял пальто и шляпу и аккуратно повесил их на стоявшую позади него вешалку. Затем, вступив в круг света у стола и усевшись в кресло, он отрывисто распорядился:

– Подойдите сюда, мистер Мэйтлэнд.

Судье, прикинул Элан, лет шестьдесят, может быть, шестьдесят два. Седовласый, довольно хрупкого сложения, но с широкими костлявыми плечами, он держался очень прямо, что помогало ему выглядеть выше ростом, чем на самом деле. На длинном худом лице выделялись выступающий подбородок, седые кустистые брови и тонкая щель рта. Живой пронзительный взгляд, не выдававший, однако, внутреннего состояния. И вошедшие в привычку властные манеры.

Все еще охваченный неуверенностью, несмотря на все попытки мысленно убедить себя в собственной правоте, Элан Мэйтлэнд приблизился к столу. Клерк остался стоять в кабинете, как того требовал протокол. Элан достал из портфеля копии ходатайства и своих показаний, которые он зарегистрировал ранее у клерка. Прочистив горло, объявил:

– Милорд, вот мое ходатайство и связанные с ним материалы.

Судья Уиллис, сухо кивнув головой, принял документы, подвинулся ближе к свету и начал читать. Клерк и Элан стояли в молчании, в тишине кабинета слышался только шелест переворачиваемых страниц.

Закончив чтение, судья поднял на них глаза и так же неприветливо, как и ранее, обратился к Элану:

– Намерены сделать устное заявление?

– Если ваша честь позволит.

– Приступайте, – вновь короткий кивок головой.

– Обстоятельства этого дела, милорд, таковы, – в заученной наизусть последовательности Элан описал положение Анри Дюваля на борту “Вастервика”, рассказал о двух случаях отказа капитана судна доставить Дюваля на берег в иммиграционную службу и повторил заявление, подтверждаемое своими же собственными письменными показаниями, о том, что Дюваль подвергается незаконному задержанию в нарушение основных прав человека.

Самым важным, но и самым сложным сейчас, как прекрасно понимал Элан, было обосновать, что задержание Анри Дюваля противоречит процессуальным нормам и потому является незаконным. Если бы это удалось доказать, суд – в лице судьи Уиллиса – должен был автоматически издать распоряжение о вызове задержанного для рассмотрения вопроса о законности его ареста.

Выстраивая свои доказательства, цитируя статьи законов, Элан чувствовал, что к нему начинает возвращаться былая уверенность. Он старался ограничиться одними лишь юридическими положениями, тщательно избегая упоминания об эмоциональном аспекте невзгод и скитаний Дюваля. Здесь, в этом кабинете, правил закон, а не чувства. Судья терпеливо слушал его с неизменно бесстрастным выражением лица.

Переходя от вопроса о незаконном задержании к нынешнему статусу Анри Дюваля, Элан заявил:

– Министерство по делам иммиграции утверждает, милорд, что, поскольку мой клиент является зайцем и предположительно не имеет документов, у него нет никаких юридических прав, и потому он не может потребовать – как всякий другой в любом канадском порту – специального расследования по поводу предоставления статуса иммигранта. Я же убежден и настаиваю на том, что тот факт, что он является зайцем и не способен с полной определенностью назвать место своего рождения, ни в коей мере не может служить основанием для лишения его этого права.

– Если ваша честь соблаговолит, – продолжал Элан Мэйтлэнд, – представим себе такую вполне вероятную ситуацию: канадского гражданина по рождению противозаконно задерживают за границей и отбирают у него все документы, тогда у него остается единственный способ бежать – тайком сесть на судно, которое, как ему известно, направляется к нему на родину. Можно ли его в таком случае – только потому, что он заяц и не имеет документов, – объявить вообще несуществующим, не имеющим никакой возможности доказать свое законное право на въезд в Канаду и все потому, что министерство по делам иммиграции отказывает ему в расследовании его дела? Я полагаю, милорд, что, если нынешнее распоряжение министерства будет доведено до своего логического конца, подобная абсурдная ситуация вполне может стать реальной. Судья поднял кустистые брови.

– Уж не пытаетесь ли вы утверждать, что ваш клиент Анри Дюваль является канадским гражданином?

Элан помолчал в нерешительности, потом осторожно ответил:

– Ни в коем случае, милорд. С другой стороны, в ходе расследования его дела иммиграционной службой могло бы обнаружиться, что он гражданин Канады, но этот факт не может быть установлен без проведения такого расследования.

– Так, так, – проговорил судья Уиллис, и впервые по его лицу скользнула тень улыбки. – Весьма хитроумный аргумент, хотя и несколько шаткий. У вас все, мистер Мэйтлэнд?

Инстинкт подсказал Элану: не зарывайся, главное, вовремя остановиться. Он склонил голову в легком поклоне:

– Почтительнейше заявляю, милорд, я закончил. Судья Уиллис застыл в молчаливом раздумье. Его лицо вновь напоминало мрачную неподвижную маску. Пальцы правой руки тихонько отбивали по столешнице незатейливый ритм. После паузы он начал говорить:

– Здесь, безусловно, важен фактор времени, судно назначено к отплытию…

– Если ваша честь позволит… – он собирался было объяснить, что “Вастервик” задерживается в Ванкувере для ремонта, но тут же оборвал себя. Лицо судьи омрачилось гримасой раздражения, глаза под кустистыми бровями сверкнули холодной суровостью. Даже через весь кабинет Элан спиной чувствовал осуждающий взгляд клерка.

– Прошу вашу честь великодушно простить меня. Какое-то мгновение судья Уиллис сверлил молодого адвоката ледяным взглядом. Затем продолжил:

– Как я собирался отметить, хотя мы должны учитывать временной фактор, а именно вопрос о выходе судна в море, это никоим образом не должно воспрепятствовать восстановлению справедливости в отношении личности.

У Элана екнуло сердце. Значит ли это, что распоряжение доставить Анри Дюваля в суд для рассмотрения вопроса о его незаконном задержании будет получено, после чего он сможет тянуть время, не торопясь предпринимая один шаг за другим, пока “Вастервик” не отчалит, оставив Анри Дюваля на берегу?