Как-то раз я набрался до такой степени, что не помнил, как оказался в незнакомом мне помещении. Это была какая-то заброшенная фабрика. Или что-то в этом роде. Не знаю. Мне никогда раньше не доводилось там бывать. Я сидел на стуле и был связан по ногам и рукам. Напротив меня стоял какой-то человек. Лица я его не видел, поскольку он находился в тени.
— С пробуждением, Беслан, — произнес мужчина. Голос мне показался знакомым.
Я попытался освободиться от веревок. Слишком туго завязано. Я даже не смог сдвинуть с места стул, на котором сидел. Видно, он был прибит к полу.
Оставив бесполезную борьбу, я спросил его:
— Кто вы?
— Мы уже встречались. В прошлом. И не раз.
Я стал весь во внимании, ожидая, что он все объяснит. Но незнакомец молчал. Казалось, он ждет чего-то от меня.
— Чего вам от меня надо? — спросил я.
— То же, что и всегда, Беслан. Информация.
— Какая еще информация?
— Знаешь, сверху считают, что ты играешь с нами, скрываешь что-то, водишь нас за нос. Они считают, что я зря трачу на тебя время. Мне удалось убедить их в обратном. Ведь твои "откровения" как-то влияют на твою память, как мы смели заметить это с нашей первой встречи. Возможна, частичная потеря памяти. Или каких-то отдельных событий. Если бы не я, ты лежал бы всю оставшуюся жизнь привязанный к койке у этих психопатов, которые считают, что лучший способ вытянуть из человека информацию — это пытки. Тебе лучше сотрудничать со мной, так как, в случае неудачи, эти парни так и поступят с тобой.
Незнакомец замолчал.
— Кто вы? — спросил я после недолгого молчания.
Мужчина вышел из тени и произнес:
— А ты подумай хорошенько.
При других обстоятельствах, увидь я этого человека среди толпы, я бы не обратил на него никакого внимания: мужчина лет пятидесяти, невзрачный, в футболке и джинсах, русский по национальности, о чем догадался сразу же, как он заговорил. Русских в Чечении было много, почти столько же, сколько их было до развала СССР. В моем старом мире их почти не осталось.
Лицо мужчины было до боли знакомым. Я не мог вспомнить, где и при каких обстоятельствах встречался с ним. В голове не возникало никаких образов. Но как только его увидел, я почувствовал какой-то первобытный страх перед этим человеком, некую фобию. Такая фобия зарождается в детстве. Определенно, этот человек из моего нового прошлого. И с ним связаны неприятные воспоминания меня-старого, о которых я-новый не мог вспомнить.
— Ну что? — спросил мужчина. — Не припоминаешь?
— Я… я не знаю!
— Попробуем по-другому. Может, ты опять видел будущее?
Меня как молнией сразило. Он что-то знает. Но что? Откуда? Кто он такой? Что знает о моих способностях? В голове возникло еще сотни подобных вопросов.
— Вижу, ты удивлен, — сказал незнакомец. — Значит, ничего не вспомнил.
Он медленными шагами двинулся ко мне и остановился в двух шагах от меня.
— Письмо Ельцину. Помнишь?
Через какое-то время, я, наконец, обрел дар речи:
— Откуда вам это известно?
— Мы давно следили за Ельциным. Прослушивали телефонные разговоры, читали его корреспонденцию. И вот, в один прекрасный день к нам в руки попадает очень интересное письмо под названием "Письмо из будущего". Это было весной 1987 года. В нем писалось о том, чтобы Ельцин не допускал начала войны в Чечне, поскольку это влечет за собой непредвиденные обстоятельства в будущем. Далее шли даты и события, которые должны произойти в период с 1988 по 2001 год. Мы сначала думали, что это чья-то шутка. Как бы то ни было, мы оставили письмо себе, на долгий ящик. Может быть, со временем что-то само всплывет. И тут мы заметили, что пару предсказаний из письма сбылись. Это были первые две даты. Война между Китаем и Вьетнамом и военная операция США против Ирана. Даты совпадали точно. Мы пришли к выводу: либо писавший действительно что-то знает про будущее, либо он откуда-то черпает эту информацию. В любом случае надо было найти этого человека. И мы начали расследование. Обратного адреса на письме не значилось, поэтому было сложно найти адресанта. Сложно, но возможно. Так мы и вышли на тебя. Конечно, мы были удивлены, увидев семилетнего мальчика. Почерк на письме тоже был написан детской рукой. Тогда все встало на свои места. Я приехал за тобой в школу и, выждав подходящего момента, похитил тебя. Это-то ты хоть помнишь?
Я начал вспоминать, когда он упомянул школу. Все так и было. Когда я возвращался домой из школы, ко мне подъехал этот самый мужчина. Тогда он был моложе. Он спросил, знаю ли я, где находится такая-то улица. Я знал. Она находилась параллельно нашей. Я стал ему объяснять. Мужчина предложил мне поехать с ним и показать где это, если мне по пути. Мне было по пути, поэтому я согласился. Я сел в машину и мы поехали. Когда мы доехали, я попросил остановиться. Вместо этого мужчина прибавил скорость. Я сразу заподозрил неладное. Мне вспомнились истории про похищения детей, о которых я был наслышан от своих одноклассников. Похитители похищали детей и продавали их органы. Я, естественно, был в ужасе. Хотел на ходу выпрыгнуть из машины. Но двери не открывались. Похититель заблокировал их. Стекла тоже не опускались. Тогда я стал бороться с похитителем. Он меня усмирил довольно-таки быстро. Через какое-то время мы оказались в безлюдном месте. Там он и начал свои допросы: я ли написал письмо? когда написал? откуда я знаю про эти события? И так далее. Я отвечал, что был в это время как во сне, что я не помню. Между тем я плакал и рыдал. Мужчина за все это время ни разу не поднял на меня руку. Но его слова били сильно. Я чувствовал ужас перед этим человеком. Поэтому сидел смирно и не пытался убежать. Мне думалось, что он непременно продаст мои органы. Наверное, именно поэтому я сейчас испытывал перед этим незнакомцем необъяснимый ужас.
— Я вижу, ты начал вспоминать, — сказал он, словно читал мои мысли. — Я не добился от тебя вразумительных ответов. Пришлось тебя отпустить. За тобой устроили слежку. Мы считали, что ты написал письмо под чью-то диктовку. И тут ты пишешь еще два письма. Дудаеву и Яндарбиеву. И просишь их о том же, о чем просил Ельцина. Новые два письма были маленькими рассказиками, по сравнению с письмом Ельцину, целым романом. Там перечислено намного больше событий. Мы похищаем тебя опять. На этот раз тебя забирает милиция, как свидетеля выдуманного уголовного дела. Я беседую с тобой опять. Ты говоришь, что в тот момент в твоем теле будто был другой человек, который управлял тобой. Оба раза ты ничего не помнил, что делал этот другой человек. Мы зашли в тупик. Сколько мы не бились над этим делом, вразумительного и логического ответа не получили. Между тем, события сбывались одно за другим. Тогда мы решили использовать эти данные в своих целях. Одни "предсказания" мы предотвращали, или изменяли, а другие — продавали. Знаешь, как ценны твои "предсказания"? Первую информацию мы продали Армении. Землетрясение силой 6,9 баллов. 25000 погибших. 15000 раненых. 400000 оставшихся без крова. Благодаря нам, эта цифра сузилась раз в пять. Спасено тысячи людей. С тех пор мы стали известны, как "торговцы будущим". Мы, естественно, оставались в тени. Выдавать себя не могли. Чтобы информация об этом не просочилась в народ, мы пустили слушок по СМИ, что это дело рук некой тайной организации, состоящих из предсказателей. Народ быстро проглотил этот слушок. Но в серьез никто это не воспринимал. "Торговцы будущим" стали таким же мифом, как, например, "люди в черном", или пришельцы с других планет. Ты, наверное, и сам об этом слышал по телевизору. Большинство глав других государств знали, что это далеко не миф, и информацию эту продаем именно мы. Сколько раз Запад и Европа пытались заполучить список этих событий! За твоим "Письмом из будущего" шла настоящая война. Ты, наверное, уже понял, что война в Грузии, вместо Чечении, наших рук дело. Твое письмо изменило наши планы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
