взят в плен мальчик в возрасте 10 лет. Генерал-фельдмаршал Н. В. Репнин отослал его в Петербург в подарок императрице Екатерине II. Та определила турчонка в услужение к своему сыну Павлу Петровичу, рядом с которым мальчик и вырос. После того как Павел Петрович стал императором, он произвел своего слугу сначала в баронское, а затем и в графское достоинство, жаловал землями, крепостными крестьянами и недвижимостью, наградил высшими орденами Российской империи, присвоил придворный чин обер-шталмейстера.
И. П. Кутайсов
В день убийства Павла I граф И. П. Кутайсов в домашней одежде вынужден был бежать. Руководивший заговором граф П. А. Пален наметил И. П. Кутайсова в числе первых подлежащих аресту приближенных к императору лиц. Однако арестовать его не смогли. Кутайсов успел спрятаться в доме Ланского в Литейной части. По этому поводу генерал-майор Н. А. Саблуков, относившийся к убитому императору с уважением, заметил: «Пронырливый Фигаро скрылся по потайной лестнице, забыв о своем господине, которому всем был обязан».
Кстати, сам Николай Андреевич Саблуков, потрясенный убийством Павла, подал в отставку и уехал в Англию. В 1806 г. он вернулся в Россию, прослужил три года по Морскому ведомству и вновь уехал. Еще раз он возвратился на родину во время нашествия Наполеона, но затем опять продолжил жить в Лондоне, где и умер в 1848 г.
При Александре I граф Кутайсов был отставлен от службы и уехал за границу. Вернувшись в Россию, он поселился в Москве, поскольку жить в Петербурге ему запретили. Но в Петербурге остались его сыновья — Павел и Александр. Младший сын графа, Александр, дослужился до чина генерал-майора и геройски погиб в 1812 г. во время Бородинского сражения (в бою за батарею Раевского) в возрасте 29 лет. Широко известны его слова, сказанные перед боем: «Подтвердить от меня во всех ротах, чтобы они с позиций не снимались, пока неприятель не сядет верхом на пушки. Сказать командирам и всем офицерам, что, отважно держась на самом близком картечном выстреле, можно только достигнуть того, что неприятелю не уступить ни шагу нашей позиции. Артиллерия должна жертвовать собою; пусть возьмут вас с орудиями, но последний картечный выстрел выпустите в упор, и батарея, которая таким образом будет взята, нанесет неприятелю вред, вполне искупающий потерю орудий».
Своей гибелью он как бы подтвердил отданный им приказ. Тело генерала после сражения так и не нашли.
А старший сын, Павел, являлся почетным командором Мальтийского ордена, дожил до 60 лет и стал обер-гофмейстером и членом Государственного совета. Женился на княжне П. П. Лопухиной, сестре А. П. Гагариной (фаворитки Павла I). У них в браке родилось два сына — Иван и Ипполит и две дочери — Анна и Александра.
Именно П. И. Кутайсов являлся владельцем дома на Адмиралтейском проспекте вплоть до своей смерти в 1840 г. При нем в 1830-х гг. здесь открылся первый в городе магазин резиновых изделий (как тогда говорили, «гуммилистических»). Этот магазин принадлежал известному петербургскому фабриканту Кирстену. А часть дома занял трактир первого класса «Город Лондон». Его посетители могли не только хорошо поесть, но и сыграть в биллиард, выкурить трубку и даже снять квартиру.
После смерти П. И. Кутайсова дом перешел во владение семьи знаменитых мебельных мастеров Гамбсов, которые владели им до 1917 г. К этому времени основатель династии Г. Гамбс уже умер (в 1831). Дело продолжил его старший сын, П. Г. Гамбс (1802–1871), в 1830-х гг. к нему присоединились средний сын, Э. Г. Гамбс (1805–1849), а затем и младший сын, Г. Г. Гамбс (1806–1875). Последним мебельщиком в династии стал Г. П. Гамбс (1832–1882), внук П. Г. Гамбса.
В конце 1860-х гг. мебельная фирма Гамбсов прекратила свое существование. В справочнике по Петербургу за 1874 г. она уже не упоминается. Скорее всего, она не выдержала конкуренции с фабричным серийным производством мебели. Но гамбсовские гарнитуры, выполнявшиеся часто по рисункам знаменитых архитекторов, до сих пор являются украшением многих петербургских дворцов. В мастерских работали не только столяры-краснодеревщики, но и резчики, позолотчики, художники, чертежники, 130 работников фирмы за заслуги в восстановлении Зимнего дворца после пожара 1837 г. были награждены специальными медалями.
Перспектива Гороховой улицы с башни Адмиралтейства. Фотоокрытка 1876 г.
В 1840–1850-х гг. в гамбсовских мастерских стали изготавливать мелкими сериями более доступную для покупателей мебель. Она появилась в городских особняках зажиточных граждан, в барских домах и помещичьих усадьбах. Именно изготовленный у Гамбсов гарнитур описан в романе И. Ильфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев».
В 1899 г. здание перепланировано архитектором Г. Г. фон Голи, сохранившим прежний облик его фасадов, и превращено в доходный дом. Оформлены фасады довольно скромно. Штукатурка первого и второго этажей имитирует дощатый руст. Сандрики в виде карнизов имеются только над окнами третьего этажа. На уровне третьего этажа со стороны Адмиралтейского проспекта расположены три балкона. Окна под ними оформлены аркой. Прочие окна дома лишены архитектурной отделки. Четвертый этаж отделен от нижележащих горизонтальной тягой. По центру размещен скромный треугольный аттик с арочным окном.
Дом Кутайсова (дом № 8) в наше время
Известно, что в 1900-е гг. здесь находилось представительство торгового дома «Кос и Дюрр», специализировавшегося на поставках цемента, облицовочного кирпича, метлахской плитки и т. п. А в цокольном этаже с 1897 г. располагался ресторан, вход в который находился на углу Адмиралтейского и Вознесенского проспектов.
В советское время здание на углу Адмиралтейского проспекта и Гороховой улицы стало обычным жилым домом. Оно включено в Единый государственный реестр объектов культурного наследия в качестве объекта регионального значения.
Следующий, соседний дом на углу Адмиралтейского и Вознесенского проспекта известен горожанам как доходный дом княгини Н. А. Барятинской.
«Дом Барятинской» (дом № 10)
Первоначально на этом участке стоял построенный в XVIII в. двухэтажный дом. Насчет его первых владельцев ясности нет. Некоторые исследователи считают, что именно здесь жил богатый немец Шустер, который разорился. Земляки, желая ему помочь, устроили у него дома клуб, а Шустера определили распорядителем. Сначала клуб так и назывался — «Шустер-клуб». Его посетителями могли стать люди разного общественного положения, не дворяне. Поэтому он вскоре стал именоваться «Мещанским клубом». Когда в Петербурге появился еще один аналогичный клуб, то бывший «Шустер-клуб» стал называться «Большим мещанским клубом», а его клон — «Малым мещанским клубом», или «Бюргерским клубом».
Число членов клуба достигало 700 человек. Известный этнограф и путешественник И. Г. Георги в своем «Путеводителе по столичному городу Санкт-Петербургу» писал: «Шестьсот членов различного звания и состояния, начиная от ремесленников до людей подполковничьего чина, заплатив членский взнос в 15 рублей, могут ежедневно читать в клубе „Ведомости“, играть в шашки, шахматы или биллиард, курить табак и пить за умеренную цену. Зимою бывают в клобе два или три бала,
