внимание ярко-алые губы, прочий макияж… терялся.
Лишь через секунду Тарик узнал Есуа, — ее стандартную человеческую внешность. Она не стала менять ни черты лица, ни контуры тела, только наконец-то рассталась с древними клановыми тряпками боги-знают-сколько вековой давности…
Но как она успела так быстро преобразиться⁈ И прическа, и макияж…
— Госпожа… — охнул Тарик. — Как вы…
Честно говоря, он с трудом мог сформулировать сколько-нибудь внятный вопрос, потому что мозг в обществе этой новой Есуа наотрез отказывался работать.
Она восхищала его и раньше, поначалу тоже до полупаралича языка. Но к ее прежнему амплуа королевы варваров Тарик успел уже если не привыкнуть, то притерпеться. А теперь что — снова здорово начинай? Тем более что в таком, более современном и элегантном виде она казалась почему-то еще опаснее, чем раньше.
— Ты про переодевание? — фыркнула Есуа, явно наслаждаясь произведенным на Тарика эффектом. Раньше, когда он не знал ее так хорошо, ему казалось, что она равнодушна к мужскому восхищению… во всяком случае, когда оно исходит от презираемых ею людишек. Однако со временем Тарик понял, что это, мягко говоря, не так. Лесть (разумеется, искренняя или хотя бы умная) развязывала ей язык как мало что. — Когда мне случилось побеседовать с вашим неумехой-предателем, — так Есуа называла Дракона, если у нее было настроение выражаться прилично, — он показал мне впечатляющую коллекцию артефактов для смены облика. Должна сказать, довольно остроумная выдумка… — она сделала театральную паузу и припечатала: — для недоумка. Он на каждый артефакт завязывает набор характеристик тела, что позволяет ему менять облики проще и быстрее. И все равно это костыль. Он не способен так создать ни одежду, ни украшения, ни документы. Я нахожу куда проще хранить запасные облики в астрале.
— Погодите, то есть вы… как бы вселяетесь из тела в тело? — не понял Тарик.
— Ха, вовсе нет. Ну и жуткое у тебя воображение, человек! — Есуа аж передернуло. — Как моя личность может покинуть мой мозг? Просто чем подвешивать на быстрый доступ инструкции по изменению, куда лучше подвешивать сами изменения.
— А… а одежда и украшения, о которых вы говорили? — спросил Тарик почти с тревогой. — Они что, тоже часть вашего тела?
Есуа рассмеялась. В тихом сосновом лесу этот звук вдруг показался удивительно живым и беззаботным, будто просто какая-то девушка отправилась собирать первые грибы и весело шутит.
— Если я прячу в астрал целое Гнездо, то как не спрятать пару заколок и шпилек? — она потрогала длинными пальцами с безупречным маникюром аккуратную косу.
— Но… они только что не были на вас, и вдруг…
— Пространственная ориентация жестко закреплена к телу, вот и все, — отмахнулась Есуа. — Мелочь. Генетические эксперименты на живых зиготах требуют куда большей точности.
Тарик почувствовал, как по нему прошел легкий холодок: он понятия не имел, на каких-таких живых зиготах Есуа проводила эксперименты, но почти не сомневался, что среди них затесались и человеческие.
И зачем Есуа вдруг потребовались такие кардинальные перемены?
Едва Тарик сформулировал для себя этот вопрос, как ответ пришел немедленно: естественно, чтобы пробраться в ближайший крупный город Цивилизации. Какой бы это ни был город.
— А ты почему не в куртке? — спросила Есуа.
— Мне тепло, — нехотя ответил Тарик.
— Угу, а у самого губы посинели. Я знаю вашу человеческую физиологию. Надень куртку, — бросила Есуа.
Глядя, как Тарик нехотя повинуется, она с интересом спросила:
— Что с ней не так? Какой-то не тот фасон?
— Цвет, — нехотя признался Тарик.
— А что с ним?..
— Голубой. Он… считается очень женским. Девчачьим.
— Да? — Есуа с интересом склонила голову. — А какой считается мальчишеским?
— Розовый. Потому что это разбавленный красный, цвет крови.
— Чего еще ожидать от таких неполноценных созданий, — покачала головой Есуа. — Нет, твое здоровье важнее, чем ваши нелепые предрассудки. Но если ты считаешь, что это возбудит подозрения часовых у города, то снимешь возле заставы.
— Какой заставы? Какие часовые? — удивился Тарик.
— Ну как же? У вас положение повышенной опасности объявлено почти по всей Цивилизации, на дорогах заслоны.
Есуа залезла на место водителя и, ожидая, пока Тарик усядется рядом, добавила:
— Надеюсь, мои документы пройдут проверку. Иначе с трупами возиться, прятать их…
— Вы же можете сжечь, — ляпнул Тарик первое, что пришло ему на ум.
Есуа посмотрела на него с интересом.
— Когда это ты успел стать таким кровожадным? Сжечь-то я могу, но следы останутся. Ваши чиновники начнут искать какую-нибудь особо опасную нечистую тварь. Оно нам надо? Пройдут по следу, отбивайся еще от них. Ваш неумеха-узурпатор прав в одном: даже слабые маги могут стать помехой, если пригнать их в достаточном количестве и усилить оборудованием.
Тарику стало очень, очень некомфортно.
На службе Есуа ему приходилось делать порой очень некомфортные вещи, но он все-таки никого пока не убивал. Даже не присутствовал при… а, нет. Латон Вейкат, вот только что. Как-то странно даже: кажется, что наблюдение за чужой смертью должно необратимо менять человека, но Тарику почему-то до сих пор казалось, что это было словно во сне или в кино, никак уж не в реальной жизни.
