class="p1">— Черт возьми, Макс.
Я последовал за ним. К счастью, когда я завернул за угол, то обнаружил, что он яростно обнюхивает землю.
— Что ты делаешь?
Я все еще наполовину спал, и, возможно, именно поэтому мне потребовалось несколько секунд, чтобы заметить надпись на стене дома.
Ты меня не видишь.
Мгновенно проснувшись и насторожившись, я осмотрелся вокруг. Никого не было видно, но меня не покидало тревожное чувство, что за мной наблюдают. Макс продолжал обнюхивать землю и шел по запаху в сторону улицы перед домом. Он определенно чувствовал запах того, кто это сделал.
— Макс, ко мне.
Удивительно, но он послушался. Или он хотел обнюхать то место, где запах был сильнее всего, и это совпало с тем, что я хотел, чтобы он сделал. Трудно сказать, но, по крайней мере, он не удрал.
Я подошел ближе к дому. Слова были написаны красным цветом, но он был ярче, чем кровь. Это было похоже на краску. Я коснулся одной из букв кончиком пальца. Она почти высохла, но все еще оставалась липкой. Трудно сказать, как давно это было сделано, но, судя по всему, ночью. Мы гуляли с Максом перед тем, как лечь спать, и он не почувствовал запах.
Проклятье. Мне нужно было рассказать Одри и позвонить Гарретту. И, конечно, установить побольше камер. Я уже понял, что тот, кто это сделал, вычислил слепую зону. Возможно, именно это и означало сообщение. Он хотел, чтобы она знала, что он все еще может добраться до нее, несмотря на мои меры предосторожности.
Ублюдок.
— Пойдем, Макс.
Мы зашли в дом, и я отправил сообщение Гарретту. Затем я отправился в спальню, чтобы разбудить Одри и сообщить ей новости.
Она выглядела такой милой, уютно устроившись под одеялом. Она перекатилась на мою сторону кровати, вероятно, чтобы впитать тепло, которое я оставил.
Я ненавидел, что это происходит с ней. Ненавидел, что не могу заставить преследователя остановиться.
Я присел на край кровати и откинул ее волосы с лица. — Одри.
Она глубоко вздохнула и зашевелилась, но не открыла глаза.
— Одри, милая. Проснись.
То, что она улыбнулась, даже не открыв глаза, попало прямо в мягкое место в моей груди, существование которого я тщательно игнорировал.
— Доброе утро.
Мне нравился ее сонный голос. — Доброе утро. Извини, что разбудил тебя, но у нас проблема.
Ее глаза распахнулись шире. — Что случилось?
— Кто-то разрисовал боковую часть дома.
— Разрисовал? Как граффити?
— Там просто написано «ты меня не видишь».
Она села. — Это хорошо. Может, камера его засекла.
Я покачал головой. — Мы проверим, но я почти уверен, что он держался в слепых зонах. Очевидно, сегодня я установлю больше камер.
Ее плечи опустились. — Я надеялась, что все закончилось. Прошло уже несколько недель.
— Я тоже.
— Мне просто хотелось бы знать, зачем он это делает. И кто это.
— Думаю, мы знаем, кто.
— Колин?
— Конечно.
Она выдохнула. — Я не уверена.
— Кто еще это может быть? Он уже продемонстрировал, что все еще неравнодушен к тебе.
— Наверное, но зачем ему устраивать вандализм в моем доме?
— Потому что он зол на тебя.
Ее голос начал повышаться. — Что я ему сделала?
— Ну, не знаю, Одри. Может, порвала с ним?
Она снова опустилась на подушку. — Это было так давно. И не похоже, что он был так уж убит горем. Сразу после этого он женился на Лорелее.
— Возможно, это был его первый акт мести.
— Почему это обязательно должен быть мой бывший? Разве это не может быть одна из твоих бывших?
— У меня нет бывших, которые ненавидели бы меня так страстно.
— Колин тоже не испытывает таких сильных чувств. Он не самый приятный парень, но он и не преступник. Я не могу представить, чтобы он прокрался сюда посреди ночи, чтобы разрисовать мой дом. Это безумие.
— Ну, кто-то же это сделал.
— Может, мама права, и это кто-то, кто ненавидит моего отца. Его больше нет, поэтому преследуют меня.
Я заколебался, не уверенный, стоит ли говорить то, что я действительно думаю. — Слушай, я не знаю твою маму и не хочу говорить о ней гадости, но это странно, что она пытается все свести к себе.
— У нее это очень хорошо получается.
— Тогда почему ты ее слушаешь?
— Нет, я просто удивлена. В то время казалось, что все в городе любят моего отца, но он был политиком. У него должны были быть враги. У всех они есть, не так ли?
— Похоже на то. Но я все равно не верю.
— Почему ты так уверен, что это Колин?
— Потому что все сходится. Ты расстаешься с ним, задеваешь его самолюбие, и он мстит тебе, женившись на другой. Проходят годы, и он не думает о тебе, потому что тебя нет рядом. Вдруг ты возвращаешься обратно, и он вспоминает, как ты его отвергла. Может быть, ты единственная женщина, которая его отвергла. Он затаил обиду. Сначала он собирается просто затащить тебя в постель, чтобы таким образом выместить свой гнев. Но это не сработало, и он понимает, что и не сработает. Поэтому он начинает действовать творчески.
— Если так очевидно, что это Колин, почему копы его не арестовали?
— У них просто пока нет достаточных улик. Может, в этот раз он наконец-то облажался, и его жена подтвердит, что его не было дома посреди ночи.
Она снова села и заправила волосы за уши. — Надеюсь.
От вспышки гнева моя спина напряглась. — Почему ты продолжаешь защищать его?
— Я не защищаю.
— Да, ты защищаешь. Каждый раз, когда его имя всплывает, у тебя находится очередное оправдание, почему он не мог этого сделать.
— Это просто не похоже на него.
— Откуда ты знаешь? — Мой голос повысился, я понимал, что не должен кричать на нее. Но я был зол, и мой самоконтроль был на грани срыва. — Ты не знаешь, что он за человек. Может, когда ему был двадцать один год, он бы не сошел с ума из-за тебя, но сейчас он другой. Может, он просто чертовски зол на тебя.
— Наш разрыв не был трагедией. Мы оставались вместе только потому, что этого от нас ожидали остальные.
— То есть ты хочешь сказать, что, когда ты сказала ему, что все кончено, он был абсолютно не против?
— Нет, — сказала она, как будто не желая признавать это.
— А что он сделал?
Она отвела глаза и не ответила.
— Одри, что он сделал?
— Он разозлился.
— И?
Она испустила долгий вздох. — Он очень разозлился. Я не помню всего, что он сказал, но он
