простота. И он будет контрастировать с полом, который, я уверена, будет просто грандиозным.
Она была права. Кроме того, по причинам, которые я не мог объяснить, я хотел, чтобы ей нравился этот дом. — Отлично. Еще одним поводом для беспокойства меньше.
— Не могу дождаться, когда увижу, как это будет выглядеть, когда все будет на своих местах.
— Мы оба.
— Это все?
— Да, пока это все. Пойдем, Макс.
Мы вернулись к ее дому, и как только мы оказались внутри, во мне что-то изменилось. По правде говоря, это зрело во мне. Не только после акта вандализма и последних нескольких ночей, проведенных рядом с ней, хотя и это дало толчок к развитию событий. Это происходило с момента нашей первой встречи.
Я хотел ее.
И я хотел ее сейчас.
Какая-то часть меня не хотела ее желать. Я должен был держать ее на расстоянии, чтобы, если все рухнет и сгорит, я мог уйти невредимым.
Но когда я увидел, как она положила сумочку и сняла туфли, я понял, что для этого уже слишком поздно. Я уставился на нее, желание наполнило мои вены, и я наблюдал за ней, как хищник за своей добычей.
— Что? — спросила она, на ее губах играла легкая улыбка.
Я всегда был немногословным человеком, и сейчас было не время для разговоров. Я подошел к ней, провел руками по ее волосам и притянул ее губы к своим. Она слегка застонала, когда я крепко поцеловал ее.
Я отстранился и бросил быстрый взгляд на Макса. Он свернулся калачиком на диване и, казалось, не проявлял особого интереса к тому, что мы делали.
Хороший пес.
Я поцеловал ее в челюсть, направляясь к уху, а затем произнес низким голосом. — Спальня?
— О да, — выдохнула она.
Это было все, что мне нужно было услышать.
Я поднял ее и перекинул через плечо. Немного пещерный человек — или, может быть, горный человек, — но, будем честны, я совсем не изысканный джентльмен.
В ее спальне я закрыл за нами дверь и бесцеремонно бросил ее на кровать. Нам потребовалось всего несколько мгновений, чтобы сорвать с себя одежду. Я целовал и облизывал ее кожу, пока раздевал ее, делая паузы только для того, чтобы она стянула с меня одежду.
Это был не первый раз, когда я видел ее обнаженной, но впервые я смог оценить ее естественную красоту. Она была мягкой и изящной, с подтянутыми стройными ногами, вероятно, от всех тех пеших прогулок, которые она совершала со своей собакой.
Совершенство.
Ее руки были шелковистыми на моей грубой коже, а рот — жаждущим. Я позаботился о презервативе, но не спешил. Мое тело жаждало ее, но я хотел насладиться этим. Прикоснуться к ней, попробовать ее на вкус, ощутить каждый изгиб.
Ее руки блуждали по мне, пальцы впивались в мою кожу, пока я исследовал ее. Ее вздохи и стоны заводили меня, пока я больше не смог терпеть.
Застонав, я вошел в нее, упиваясь ощущением ее тела, соединяющегося с моим. Это было все, что я мог сделать, чтобы не взорваться сразу.
Мы нашли свой ритм, двигаясь синхронно, словно это был не первый раз вместе. Я почувствовал, как она отпустила себя, открываясь навстречу, вздыхая и стоная от удовольствия, которое я ей доставлял.
Я хотел присвоить всю ее, поглотить ее целиком. Я не мог насытиться. Чувство обладания и инстинкт защиты разгорались во мне, придавая интенсивность каждому движению. Каждый толчок был похож на припев: Моя, моя, моя.
Жар между нами достиг предела. Я видел, как ее начинает захлестывать кульминация, видел, как закатываются ее глаза и раздвигаются губы. Она была так чертовски красива, что я больше не мог сдерживаться.
Я кончил внутри нее и застонал, когда напряжение выплеснулось горячими струями. Когда волна оргазма спала, я сделал паузу, чтобы перевести дыхание.
— Вау, — сказала она, ее губы изогнулись в мечтательной улыбке. — Это было потрясающе.
Я слегка приободрился от ее комплимента. Да, черт возьми, это было потрясающе. Я слегка улыбнулся и нежно поцеловал ее.
Я встал, чтобы привести себя в порядок, и она отправилась в ванную следом за мной. Я уже собирался снова надеть одежду, когда она вышла и забралась обратно в постель. Обычно я не любил обниматься. Секс был прекрасным, мы оба наслаждались им, но разве мы не можем просто жить дальше?
Но то, как она слегка приподняла бровь, невербально выражая просьбу, невозможно было проигнорировать.
Я вернулся в постель и притянул ее к себе. Она глубоко вздохнула, расслабившись в моих объятиях. Я почувствовал, как расслабляются мои мышцы, как напряжение в моем теле исчезает от того, что она прижимается ко мне.
Я был спокоен и удовлетворен, и, хотя мне было немного страшно признаться в этом, возможно, даже счастлив.
8 июля
В Тиликуме полно идиотов.
Я ходил на их так называемое экстренное городское собрание. Никто меня не заметил. У меня это хорошо получается: оставаться незамеченным. Это полезный навык.
Но это была ложная победа. Кого волнует, смогу ли я проскользнуть туда и обратно, не привлекая к себе внимания.
Она все еще здесь.
Я должен был догадаться, что моего подарка будет недостаточно, чтобы заставить ее уехать. У нее все еще есть работа. И горный мужчина.
О нем я не беспокоюсь. Мне все равно, с кем она встречается или с кем трахается. Она может перетрахать полгорода, если захочет.
Это только заставляет меня ненавидеть ее еще больше.
ГЛАВА 25
Одри
Прошло несколько недель, и три вещи не произошли. Во-первых, Лу не стал сильно сопротивляться моим идеям по поводу газеты. Я хотела сосредоточиться не только на местных новостях, но и на самих местных жителях. Показать их во всей их причудливой, тиликумовской красе. Так мы придумали «Прожектор родного города» — еженедельный материал, посвященный жителям Тиликума.
Мне показалось, что это неплохая идея, как я убеждала себя. Надеюсь, читателям понравится.
Во-вторых, я не получила ответа на заявку, которую подала на работу в Сиэтле. Бу.
И в-третьих, никто не написал на моей двери ничего кровью животного и не совершил никаких других жутких актов вандализма. Это было «ура».
Самое большое «ура»? Джосайя Хейвен.
Мы перестали обсуждать, будет он ночевать у меня или нет. Он просто делал это. Не то чтобы он переехал ко мне. Не совсем. Но зубная щетка и несколько других вещей появились в моей ванной, и вместо того, чтобы каждый день забирать все свои вещи домой, несколько
