звонили. – Руслан достал новую сигарету: - Попросили в госпиталь подъехать, помочь Князя перевезти. Его же уволили, поэтому из госпиталя попросили… В обычную, «гражданскую» больничку договорились положить, долечиваться.
Я повертел пальцем над головой и вопросительно посмотрел на своего собеседника, на что Руслан только болезненно сморщился, показывая, что их нищая служба пока не удостоена внимания «конторы глубокого бурения».
- И что ты?
- Да, наверное, съежу, помогу перенести товарища.
- Ну и правильно, врагов лучше держать рядом. Ну ладно, побегу я, дел еще много. Если что – звони. Но, наше с тобой общение, сам понимаешь, афишировать не стоит.
Стоило мне распахнуть входную дверь, как в кабинет, чуть не сбив меня с ног, ворвалась группа взыскателей, которые немедленно подняли гвалт, который полностью заглушал яростное рычание судебного исполнителя.
На роль разведчика у меня был кандидат, молодой разбитной парень, по имени Аркадий, с хорошо подвешенным языком, но простецкой рязанской физиономией, носящий фамилию Кондратьев, что прибился к СТО на территории базы профсоюза в Заречном районе, помаленьку крутил гайки, играл на гитаре в перерывах, знал тысячу анекдотов и, явно, был способен на многое. Одна беда только сопровождала этого, вечно улыбающегося парня – раз в неделю он доставал дурь и загонял ее себе в вену. Не знаю, сколько он был способен балансировать на этом уровне, но, пока, других кандидатов у меня не было.
В настоящее время у меня было два объекта, требующих работы разведки – Кемеровский псевдоинтеллигент, директор местного НИИ, получивший на Заводе ряд литейных изделий и простивший заводу свои долги. А чтобы не было недоразумений, руководитель ликвидировал свое НИИ, организовав на ее базе новое, чистое от прошлых долгов, предприятие. Вторым претендентом был владелец алтайской складской базы, «мутивший» дела со старым директором Завода и «забывший» передать нам несколько десятков легковых автомобилей. По обоим делам были пройдены две судебные инстанции и решения арбитража вступили в законную силу, были получены исполнительные листы, которыми, к сожалению, можно было только подтереться в туалете. Директор бывшего НИИ, в ответ на наши письма, сочувственно предлагал привлечь к ответственности трех пенсионеров из ликвидационной комиссии закрытого предприятия, которые «не заметили» долги пере заводом при подготовке ликвидационного баланса. Ну, а хитромудрый господин Семен Самуилович Флейшман, директор алтайского складского комплекса любезно прислал нам справку из банка о отсутствии на расчетном счету предприятия денежных средств – все расчеты с арендаторами и покупателями на базе шли «наличкой», а те, жалкие суммы, что иногда попадали в банк, списывалось со счета местными энергетиками в безакцептном порядке.
- Директор НИИ живет в доме напротив института, имеет молодую жену и ребенка лет четырех. Судя по информации адресного бюро, ранее в этой квартире была прописана еще одна женщина, ровесница директора, скорее всего, жена, ставшая бывшей. Здесь ее новый адрес. Через неделю возвращайся, доложишь о проделанной работе, там посмотрим, что будем делать дальше.
Кроме денег на проживание, Аркадий получил от меня трудовую книжку, оформленную на его имя, содержащую несколько записей о работе на различных предприятиях, скрепленные печатями. Главной проблемой при составлении такого документа было искусственно состарить документ, а печатей юридических лиц в моем доступе было достаточно.
Сунув в карман пачку «командировочных», достаточных, чтобы снять отдельную комнату в общежитии или квартире на окраине, Аркадий заверил меня, что все будет в порядке и двинулся в сторону выхода – ему предстояло доехать до автовокзала, откуда каждый час уходили автобусы в столицу горняцкого края.
Проводив доморощенного частного детектива без лицензии, имеющего склонность ко многим существующим порокам, я понял, что в суматохе сбора и инструктажа я сильно проголодался, да и время было самое обеденное. Идти в столовую санэпиднадзора с их правильной, но невкусной пищей, не хотелось, поэтому я двинулся в любимую операми чебуречную через дорогу, с их непритязательной, но острой и горячей пищей, и продажей холодной водки для успокоения измученных нервов. Идти сто шагов до светофора мне не хотелось, и я, под угрожающие жесты, стоящего в кустах, в засаде, районного гаишника старшины Орлова, я смело бросился через широкую улицу Полярников. Стоящие на углу, на запрещающем сигнале светофора, четырех колесные хищники при виде меня, дерзкого, только бессильно ревели моторами, а вот их коллеги у улицы Канской, как только зажегся зеленый сигнал, на огромной скорости рванули в мою сторону. Я замедлил шаг, чувствуя себя отчаянным тореро, на которого мчится стадо диких быков, но, у самого края проезжей части был вынужден перейти на бег – слишком быстро неслись в мою сторону машины. А одна, зловеще-черного окраса, спортивная «Селика» явственно сменила траекторию и ринулась в мне на пересечение. В моей голове промелькнули злобные лица, всех тех, кто имеет ко мне претензии, и готов организовать «непредумышленный» наезд на, «потерявшего берега», милиционера и, отчаянным прыжком, запрыгнул через высокий, бетонный бордюр, за которым я мог чувствовать себя в безопасности.
К моему удивлению, покуситель … нет не правильно, покушавшийся на мою жизнь, не ударил по педали «газа», уходя от возмездия, а притормозил у бордюра. Тонированное боковое стекло японского «спортика» бесшумно скользнуло вниз, из салона на меня смотрела прелестная девушка, с темными, в половину лица, глазами.
- Привет красотка. – я присел на корточки напротив водительской двери: - Ты за мной следишь? Я всегда знал, что ты в меня влюблена.
- Ты, Паша, всегда был фантазером. Просто, еду себе, никого не трогаю, гляжу - знакомая фигура, нагло так, поперек движения вышагивает, ну и решила тебя чуть-чуть в разум привести. Ну ты классно с дороги сиганул, как чемпион олимпиады.
Девушка за рулем японского автомобиля была моя давняя знакомая – мы десять лет жили в одном дворе.
