Вася Муратов тряхнул головой. Размечтался! Что будет, чего нет, никто не знает. Смотри под ноги и живи тем, что есть.
Он склонился над картой.
16.
За погрузкой золота на борт самолета Белограй наблюдал из своего кабинета в здании аэропорта. Три крытых грузовика выехали на летное поле и остановились у хвостовой части бомбардировщика. Командовал погрузкой полковник Челданов, принимал груз капитан Шкловский. Тридцать ящиков по сто килограммов каждый солдаты заносили в хвостовой отсек по крутому трапу. Экипаж приглядывал за ходом работ со стороны, переговариваясь между собой и смеясь над анекдотами Васи Муратова, который умел смешить людей, был душой любой компании. Бортинженера любили все. Море обаяния, веселый нрав, широкая улыбка — он легко находил общий язык с людьми.
Когда занесли последний ящик, Челданов подозвал Шкловского:
— Вот сопроводительные документы, Григорий Игнатьевич. Ящики опломбированы. Будьте аккуратны, сорвешь по неосторожности пломбу — греха не оберешься, я знаю, как принимается груз в Москве. Спецрейс с рассыпным золотом идет по заказу Центрального комитета партии. На вас возложена высокая ответственность.
— Я предупрежден, Харитон Петрович. Можете быть спокойны, груз в надежных руках.
Пилоты продолжали надрывать животы.
— О, ребята, — воскликнул Муратов, — загрузку закончили! Дачного вам полета. Можете занимать свои места.
— Не так уж плохо вы здесь живете, как мы думали, Вася, — улыбаясь, сказал второй пилот.
— Рано приехали, Сурен. Через пару недель начнутся белые ночи, травка зазеленеет. Похоже, лето будет теплым. Откроем свои курорты на южном берегу Охотского моря, прилетайте на пляж.
Все вновь засмеялись.
— А генерал нас проводить не приехал, жаль. Очень умный человек. Мне он понравился, — сказал первый пилот.
— Дурака на такую должность не поставят. Территорией в полторы Европы командовать непросто, четыре ордена имеет, не за хухры-мухры получал.
— Люк задраен, — сообщил связист Тополев. — Последи, Вася, чтобы антенну не погнули.
— Все осмотрено. Топлива вам до Новосибирска хватит. Летели бы напрямую, зачем вам Якутск и Иркутск? Лишние зигзаги.
— Приказ. Маршрут устаревший, но года через два все переменится, — уверенно проговорил бортинженер Усов. — Планируется беспосадочный полет с дозаправкой в воздухе.
— Сказка! — восхитился Муратов. — С Сахалина до Калифорнии и обратно без посадки. Американцы умрут со страха.
— И это не мечта, Вася, а скорое настоящее.
Алешин пожал руку коллеге:
— Бывай здоров, Василий!
Муратов похлопал Карапетяна по плечу:
— Удачи вам.
Экипаж направился к центральному люку в веселом настроении, вспоминая последний анекдот. Василий смотрел им вслед, впереди у ребят всего девять часов…
Надо бы окликнуть. Предупредить, остановить. Он глянул на окна. Зловещая тень в кожаном реглане маячила в окне второго этажа. Ничего не поделаешь, у каждого своя судьба.
Самолет взлетел в голубую высь, сделал широкий разворот и лег курсом на запад.
Через двадцать минут Белограй зашел в пункт связи центрального штаба.
— Телеграфируйте в Москву. Шифровальщик взялся за карандаш.
— «Министру внутренних дел Круглову С.Н. Докладываю. В пять часов утра по московскому и в полдень по местному времени из аэропорта Магадан вылетел спецрейс с особо секретным грузом на борту весом в три тысячи килограммов и взял курс на Москву. Тем же рейсом вылетел исполняющий обязанности начальника Дальстроя генерал-майор Белограй. Подпись: начальник СВИТЛа полковник Челданов». Зашифровать и отправить вне очереди.
Шифровальщик с удивлением глянул на генерала.
— Что-то непонятно, лейтенант?
— Вопросов нет, товарищ генерал.
— Выполняйте. Телеграммы или шифровки из Москвы, адресованные на любое имя, должны доставляться мне лично в срочном порядке спецкурьером.
— Слушаюсь.
Белограй вышел из здания штаба и сел в свой «Виллис».
Он умышленно отправил телеграмму Круглову, а не Абакумову. Формально Дальстрой подчиняется министру внутренних дел. По логике вещей шифровка попадет в нужные руки, тем более что ее отправлял Челданов, который не знал о письме Абакумова, присланного Белограю. Теперь о его отъезде будет знать вся страна. Без утечки не обойтись. Телеграмма пойдет по рукам, и ее содержание станет общим достоянием, пока доберется до Абакумова. А после исчезновения самолета история приобретет статус скандала. Абакумова может спасти только Берия, но он этого не сделает. Он лишь подтолкнет зарвавшегося зазнайку к краю пропасти. Партия осталась без трех тонн золота и бериевским шлюхам больше не видать собольих манжет и воротников.
Потирать руки было рано — развязка наступит через несколько часов, а он о ней узнает не раньше завтрашнего дня. Можно выспаться, что Белограй и намеревался сделать.
17.
Самолет сильно тряхнуло. Лайнером управлял второй пилот, подполковник Карапетян.
— Кочка или ямка, Сурен? — спросил Алешин.
— Что бы это ни было, но мне не понравилось, Алексей Данилович.
— Высота?
— Пять тысяч триста.
Самолет опять тряхануло.
— Командир, первый правый двигатель дает сбой, — доложил бортинженер.
— Пробуксовки быть не должно. Сбросить газ и снизиться на отметку три тысячи.
— Есть, командир.
Самолет начал снижаться.
Машина вела себя послушно.
— Облачность низкая.
— Снижайся, Сурен, все в порядке.
Алешин хорошо знал самолет и был спокоен. Толчок повторился, самолет накренило вправо.
— Сбой второго правого движка, первый встал, — доложил бортинженер.
— Без паники, Савва. Уровень топлива?
— Полный.
— О чем ты, Сурен? Мы три тысячи пролетели. Переключи на дополнительный бак.
— Двигатели встали.
Самолет клюнул носом.
— Беру управление на себя. — Алешин занервничал. — Переключай на первый бак. Усов, запускай двигатели.
— Правое крыло мертвяк.
— Топливные приборы не работают, командир, — доложил Карапетян.
— Навигационная система дает сбой. Компас пляшет. Курсовое устройство не реагирует, радиодальномер умер.
— Что со связью?
— Антенну снесло.
— Опять? Почему лично не проверил?
— Связи нет, — повторил Тополев.
— Выключить двигатели. Запускать с интервалом в полминуты.
— Похоже, мы летим без топлива, — предположил Карапетян.
— Такого быть не может.
— Может, Алексей Данилыч, — подтвердил бортинженер. — Двигатели не реагируют на запуск. Слабая пробуксовка.
Самолет спустился ниже облаков, под ним простирался серо-зеленый океан тайги.
