чувства, которые не должен, но уже слишком поздно.
Я зашел слишком далеко. Я влюбляюсь в нее. Я влюбляюсь, как чертов идиот, потому что знаю, что эти чувства односторонни, и я твердо нахожусь в зоне друзей, которые иногда трахаются.
И я знаю, что она установила эти границы, чтобы защитить себя, держать меня на расстоянии, чтобы сохранить то, что у нас есть.
Но мне кажется, что это нечто большее. Такое чувство, что с того момента, как я встретил ее, все медленно шло к тому, от чего теперь я не могу отказаться. Даже если попытаюсь.
Наконец, мы доходим до конца коридора, до последней двери, и я быстро ввожу пароль и отпираю ее. Слава богу, что код не поменяли с тех пор, как я был здесь в последний раз.
Распахнув дверь из матового стекла, я поспешно втаскиваю Вив внутрь и тихо закрываю ее за нами. Внутри темно, но это не кромешная тьма, так как в ванной горит свет, отбрасывающий призрачное сияние на комнату. Мне достаточно увидеть Вив перед собой, ее тяжело вздымающуюся грудь, приоткрытые розовые губки, когда она смотрит на меня снизу вверх. Ее взгляд следует за мной, когда я опускаюсь перед ней на колени и легко провожу пальцами по обнаженной коже, выглядывающей из разреза платье.
Я чувствую, как она сжимает бедра, и улыбаюсь, прижимаясь губами к ее колену и оставляя на нем нежный поцелуй, а затем еще один повыше – на внутренней стороне бедра. Низ ее платья чертовски мешает, поэтому я приподнимаю его и проскальзываю внутрь.
У нее перехватывает дыхание, когда мои зубы задевают внутреннюю сторону ее бедра, и я прикусываю его, оставляя небольшой след. Я облизываю отметину, поднимаясь выше, когда она выгибает спину и стон срывается с ее губ.
Черт, я чувствую жар ее киски и чувствую, какая она влажная, когда провожу носом по бледно-фиолетовому кружеву, которое почти подходит по цвету к ее платью.
– Что, если нас поймают? – она задыхается, когда я провожу пальцем по ее клитору сквозь ткань.
Ухмыляясь и прижимаясь к ее коже, я дразню:
– Это же самое интересное, сладкая.
Хотел бы я прямо сейчас увидеть ее лицо, но из-за этого гребаного платья невозможно разглядеть ничего, кроме фиолетовой ткани, и какой бы невероятно красивой она в нем ни выглядела, я впервые за этот вечер жалею о своем выборе.
Я оттягиваю кружево ее трусиков в сторону, открывая вид на обнаженную киску. Несмотря на тусклый свет, я вижу, что она вся блестит от смазки, а ее клитор выглядывает из-под губ. Мой рот наполняется слюной.
Очевидно, мысль о том, что нам могут застукать, возбуждает ее не меньше.
Да, черт возьми. Моя девочка.
– Мне нужно, чтобы ты молчала, пока я буду ласкать эту прелестную маленькую киску. Ты сможешь это сделать, детка?
Она мычит, и это все, что мне нужно. Я наклоняюсь вперед и провожу языком по ее клитору, начинаю кружить по нему, посасывая снова и снова, пока не чувствую, что ее ноги начинают дрожать. Я поднимаю ее ногу, обутую в каблук, и закидываю себе на плечо, прижимая ее спиной к стене и поддерживая часть ее веса.
Мы не торопимся, но я чувствую себя изголодавшимся после того, как провел всю ночь, отчаянно желая попробовать ее на вкус, поэтому ускоряю темп, дразня ее вход пальцем, одновременно посасывая пульсирующий клитор и перекатывая его губами.
– О боже, – шепчет она, прижимаясь бедрами к моему рту в бешеном темпе, пока я грубо проникаю в ее киску двумя пальцами.
Я чувствую, как она трепещет от подступающего оргазма, как ее стенки начинают сжиматься вокруг моих пальцев. Ее бедра двигаются все сильнее и быстрее, когда она, не стесняясь, добивается своего удовольствия.
– Я… вот-вот… кончу, – ее голова ударяется о стену. – Риз.
Я трахаю ее сильнее, увеличивая темп. Мои пальцы издают хлюпающий звук, что наполняет комнату, когда я просовываю два пальца глубже и надавливаю, массируя нужную точку внутри нее. Ее бедра сжимаются вокруг моей головы, тело дрожит, она вот-вот взорвется.
Внезапно я слышу, как чьи-то шаги эхом разносятся по коридору. Стук каблуков и голоса, которые раздаются достаточно далеко, чтобы я не мог разобрать их.
Господи Боже. Нас действительно могут застукать.
– Кончи сейчас, детка. Прямо сейчас, – требую я, снова втягивая ее клитор в рот и позволяя своим зубам коснуться бутона.
Секунду спустя она кончает, наполняя мой язык и пальцы влагой, которую я жадно впитываю.
Голоса становятся громче, и я понимаю, что вероятность того, что кто-то увидит, как я погружаю язык в ее киску, довольно высока. Мой член становится невероятно твердым, когда я вылизываю ее влагалище, убирая всю смазку.
– Кто-то идет, – шепчу я, касаясь ее клитора, а затем еще раз, прежде чем отстраняюсь и вытаскиваю из нее пальцы.
Она пищит:
– Что? О мой бог. Поднимайся! Быстро!
Я опускаю ее ногу на пол, но каблук запутывается в слоях чертовой ткани платья, и каким-то образом я оказываюсь зажатым. Я пытаюсь встать, но она тянет за подол, едва не сшибая нас обоих с ног.
Иисус Христос.
– Риз, что ты делаешь? Из-за тебя нас поймают! – шепотом кричит она, одновременно со мной дергая за платье, но ничего не получается.
– Я пытаюсь, женщина! Это чертово платье зацепилось за твою каблук, – я шарю вокруг в почти полной темноте, пытаясь выпутать ее туфлю из ткани.
Голоса доносятся совсем близко, и я вижу чей-то силуэт по ту сторону стекла.
– Я возьму еще, и мы можем вернуться.
Как только на клавиатуре раздается звуковой сигнал, я освобождаю ее ногу и почти выползаю из-под этого чертова платья. Я хватаю Вив за руку, и мы бежим в ванную, закрывая за собой дверь.
Она прижимается к стене, ее грудь вздымается, когда с губ срывается первый смешок, вынуждая меня накрыть ее рот ладонью. Мои пальцы все еще влажные от того, что я был внутри нее, и я почти кончаю в штаны, когда чувствую, как ее язычок высовывается и скользит по ним.
Чертова грязная девчонка. Моя грязная девочка.
Наши взгляды встречаются, я выгибаю бровь, и черт возьми, я буквально в двух секундах от того, чтобы послать все к черту и трахнуть ее прямо здесь, на раковине, в этой ванной, когда слышу, как снаружи закрывается дверь.
Я убираю руку с ее рта, и она поджимает свои розовые губки.
– Что ж, это было захватывающе.
– Да, и мне нужно отвезти тебя домой. Прямо сейчас, черт возьми, – говорю
