с той ночи, когда я плакала в его объятиях.
Это нормально. Все хорошо. Мы соседи, которые иногда трахаются.
Ничего больше.
Нормальность – это просто. Весело. Несложно. Безопасно.
Я протягиваю руку и поправляю его галстук-бабочку, которая слегка сбилась набок. Выпрямившись, я перевожу взгляд на него и сглатываю.
– Ты выглядишь потрясающе. До смешного красивым, – я закатываю глаза, но в последнее время это больше похоже на притворство, и мне трудно признаться, даже самой себе, что между нами все по-другому.
Вот почему я снова и снова повторяю себе одно и то же.
Это обычное дело. Мы ведем себя нормально.
– Спасибо. Прежде чем мы пойдем, у меня есть кое-что для тебя.
Мои брови вопросительно приподнимаются, когда он достает из кармана своих брюк черную бархатную шкатулку для драгоценностей.
– Я знаю, знаю, – он морщится. – Я знаю, ты ненавидишь, когда я трачу на тебя деньги, и мне жаль, но… Я просто не мог пройти мимо. Будто судьба привела меня в нужное место в нужное время, и оно просто обязано было стать твоим, Вив.
Он осторожно открывает коробочку, показывая изящную серебряную цепочку с маленьким кулоном посередине. Когда я протягиваю руку, то понимаю, что смотрю на маленького призрака, и мои ноги почти подкашиваются, не в силах выдержать потрясения, охватившего меня.
Слезы обжигают мне глаза, и я прикрываю рот рукой.
– Если он тебе не нравится, я могу взять свои слова обратно, и мы забудем, что это вообще было, – говорит он с нервным выражением на лице, его кадык дергается, когда он сглатывает. – Я просто увидел его, и ты носишь браслет с призраком, и они так похожи, и я знаю, что ты любишь своих призраков…
На секунду я сосредотачиваюсь на дыхании через нос, по одному ровному вдоху за раз. Он понятия не имеет, что значит для меня мой браслет, и это делает все еще более… значимым.
– Риз… – начинаю я, но мой голос срывается, и я протягиваю руку, чтобы провести пальцами по изящной подвеске, пытаясь прогнать слезы.
– Черт, я что, облажался, да? Черт, мне очень жаль. Я просто… – мой палец на его губах останавливает поток нервных извинений.
– Нет, нет, – выдыхаю я. – Мне нужна всего секунда, пожалуйста.
Он кивает, снова тянется ко мне и крепко прижимает к себе. Твердые изгибы его тела успокаивают меня так, как ничто и никто никогда. От меня не ускользает, что за последнюю неделю я дважды находила утешение в его объятиях.
Наконец, после минутного погружения в его тихую силу, я оказываюсь способна заговорить.
– Он прекрасен, и я люблю его больше, чем ты можешь себе представить. Я… я ношу этот браслет уже очень давно, и он безумно важен для меня. Это был подарок отца на мой двенадцатый день рождения.
Глаза Риза расширяются, и на его красивом лице появляется выражение паники. Когда он пытается чтобы что-то сказать, я качаю головой.
– Мне нравится. Я плачу, потому что просто счастлива, вот и все. Это очень особенный подарок. Спасибо, Риз. Я хочу надеть его сегодня вечером. Ты поможешь?
– Конечно, – он вытаскивает ожерелье из коробочки, а затем тянется ко мне, нежно убирая волосы с моей шеи. Я поворачиваюсь, и он опускает его между моих ключиц, застегивая за шеей. Его пальцы задерживаются, чтобы слегка провести по цепочке. – Идеально.
Его голос низкий и грубый, в животе тяжелеет, и прежде чем я успеваю даже подумать, я разворачиваюсь к нему лицом, сжимаю кулаки на лацканах его смокинга, и притягиваю его к себе, прижимаясь губами к его губам. Он стонет мне в рот, когда его пальцы впиваются в мягкую плоть моих бедер. Прямо сейчас меня не волнует ни целостность макияжа, ни тот факт, что мои губы, вероятно, будут опухшими и покрасневшими после того, как его щетина оцарапает их. Я хочу показать ему, как много это для меня значит. Поблагодарить его за то, что он, сам того не ведая, сделал мне такой продуманный, особенный подарок, которым я буду дорожить вечно.
Наши губы соприкасаются неистово и беспорядочно, зубы стучат друг о друга. Этот поцелуй говорит больше, чем могут сказать слова, и прямо сейчас это все, что я могу ему дать. Потому что кажется, что слов будет слишком много. И все же недостаточно.
Все, что я могу ему дать, – это что-то физическое единственным известным мне способом.
Я отстраняюсь, тяжело дыша, не сводя с него глаз, пока звук нашего тяжелого дыхания наполняет гостиную.
– Спасибо. Я никогда этого не забуду, Риз.
Я имею в виду ожерелье, но потенциальный двойной смысл моих слов зависает в воздухе между нами. Что дело не только в ожерелье. Что я благодарю его за все, что он для меня сделал. За то, что дал мне жилье, за то, что хранил мои секреты, за то, что был для меня островком безопасности почти два месяца, за то, что обнимал меня, пока я плакала, за то, что заставлял мою маму улыбаться и подарил ей видимость нормальной жизни. За то, что был рядом со мной и не ждал ничего взамен.
За то, что делал все то, чего я и представить себе не могла. За то, что был тем человеком, которого я все это время отказывалась признавать, но не прекращал пытаться показать мне.
– Всегда, – в его глазах светится искренность, и я киваю, наклоняясь вперед и нежно прижимаясь губами к его губам.
Снаружи раздается гудок, и он прерывисто вздыхает напротив моих губ.
– Как бы сильно я ни хотел остаться здесь и всю ночь быть с тобой наедине в этом платье, нам пора идти, иначе мы опоздаем.
– Ах, опаздывать нельзя. Я знаю, как сильно ты это ненавидишь.
Уголок его губ изгибается в улыбке, когда он кивает.
– Да. Кроме того, я думаю, сейчас самое подходящее время сказать, что я приготовил для нас кое-что еще на сегодняшний вечер.
– Риз… – предупреждающе шиплю я, прищуриваясь.
Он поднимает руки в знак капитуляции.
– Мне нужен пропуск на сегодняшний вечер. Слушай, это то, как я показываю… что мне не все равно. Я не красуюсь. Мне просто нравится баловать дорогих мне людей, и я знаю, что ты не любишь излишеств, поэтому я свожу все к минимуму. Но могу я позаботиться о тебе хотя бы сегодня? Ты подаришь мне возможность делать все то, чего не позволяешь обычно, всего на одну ночь?
Я опускаю взгляд на прекрасное платье, которое на мне надето, и поднимаю руку, чтобы перекатить подвеску между пальцев. Сегодня
