из груди. Градус желания растет запредельно. Хочу сделать ему приятно, доставить такое же удовольствие, как и он мне. Прикидываясь храброй, ласкаю его с чувственной нежностью.
В какой-то момент понимаю, что уже не просто глажу, но и обхватываю пальцами, сжимая крепче. Инстинктивно двигаю рукой вдоль его напряженного органа. Скольжу вверх-вниз, увеличивая скорость.
Артём вздрагивает всем телом. Его дыхание становится тяжелее. Следом за этим громко и протяжно стонет.
В шоке от своих действий, немного сбавляю темп.
— Охренеть, Ми… Охренеть… — хрипит он, стискивая мою коленку. — Не останавливайся, зай.
Опомнившись, продолжаю скользить по заметно пульсирующему от напряжения органу. Сжимая ладонью, пытаюсь поймать ритм движения.
Взгляд Артёма такой обжигающий, такой порочный, такой безбашенный… Он делает меня адски смелой.
Одурманенная своими ощущениями в теле непроизвольно склоняюсь ниже. С тяжелым вздохом облизываю вмиг пересохший губы, но коснуться ими его не решаюсь.
— Черт… — выдыхает сипло.
Подается вперед, вскользь проходясь по моим губам, глухо стонет и шипит что-то нечленораздельное. Обхватывает своей рукой мою, совершает несколько резких движений и с натужными стонами кончает.
Заливает часть наших рук и пальцев, пару капель попадает мне на подбородок и губы. Рефлекторно касаюсь языком нижней, слизывая солоноватый, ни с чем не сравнимый вкус.
— Пиздец, Ми…
Приподнимается на кровати, касается моего рта пальцами и размазывает остатки своего семени по губам. Снова облизываю их вместе с его пальцами и схожу с ума от нарастающего желания.
Артём дергает верхний шкафчик прикроватной тумбы, выуживая оттуда пачку влажных салфеток. Помимо них, замечаю упаковку презервативов и быстро отвожу глаза в сторону, в попытке спрятать свои эмоции.
— Они нам тоже пригодятся, — предупреждает вкрадчиво.
Меня заливает жаром, лицо предательский пылает. Стараясь скрыть собственное смущение, упускаю момент, когда он заканчивает с салфетками и выжидающе смотрит на меня с блуждающей улыбкой на лице.
В порыве безумным чувств кидаюсь на него, толкаясь в грудь и заваливая на кровать. Седлаю сверху и быстро заползаю руками под футболку, с острой потребностью ощутить тепло его тела. Скольжу по торсу выше, добираюсь до твердой груди и натыкаюсь на продолговатый, грубоватый и бугристый участок кожи.
Артём глухо стонет и морщится, словно от боли. Резко одергивает мою руку, вцепляясь в запястье железной хваткой. Не чувствуя дискомфорта, теряюсь от такой реакции.
— Что там? — выдаю с неясной тревогой в голосе, что стремительно окутывает меня и заставляет сжаться сердце.
— Прости, — выпускает мою руку, растирая пальцами ноющее запястье. — Не больно?
— А тебе? — спрашиваю в ответ, снова пытаясь стянуть с него футболку.
По началу пресекает мои попытки, а затем тяжело выдыхает, смотрит куда-то в потолок, закусывая нижнюю губу, а затем раздевается сам.
Застываю в немом шоке, впиваясь невидящим взглядом в свежий рубец в области сердца. Перед глазами все плывет, очертания размываются. Грудь сдавливает судорожными спазмами, перекрывая воздух в легких. Чувствую, что нахожусь на грани истерики, когда распознаю надломленный голос Артёма:
— Иди ко мне…
Глава 28
Спойлер:
— Я хочу… — снова терзаю нижнюю губу зубами, но так и не решаюсь закончить. Опуская глаза, предупреждаю: — У меня опыта… ноль.
Милана
Медленно тянусь к Артёму ближе, утыкаясь лицом в шею и легко касаясь рукой плеча. Хотя во мне, напротив, все бурлит от безумного желания накинуться на него с удушающими объятиями, словно от этого может стать легче. Закусывая губы, отчаянно сдерживаю слезы.
Меня захватывает дикий ужас, стоит только представить, через что ему пришлось пройти в одиночку. Стараюсь не думать, что сама же и виновата в том, что не оказалась рядом.
Ведь он приезжал ко мне…
Когда горло отпускают плотные тиски, и я обретаю возможность выдавать помимо всхлипов и сдавленного мычания более-менее внятные звуки, складываю их в слова.
— Так это правда? Ты… Ты попал в какую-то аварию? Поэтому исчез и не выходил на связь? Что случилось? — говорю первое, что приходит на ум.
Но он не спешит делиться со мной. Кажется, словно отгораживается, отдаляется… От чего на душе становится так плохо, так нестерпимо тяжело, так мучительно больно… И я уже не могу остановиться.
— Не молчи, пожалуйста! Тёма-а… Что с тобой произошло? Откуда этот шрам? Кто-то говорил…
— Ми, — обрывает меня с неким раздражением. Хочу верить, что оно направлено не на меня. — Зай… — тут же смягчается, стискивая ладонью мое плечо и следом поглаживая вдоль руки. Трется щекой о мои волосы, несколько раз целует в висок, тяжело втягивая воздух. — Бред это все, не накручивай себя и… не переживай, — касается моего подбородка, вынуждая лишиться своего своеобразного укрытия и посмотреть на него прямо. — Слышишь, зай? Не плачь, все хорошо. Я же здесь.
Лихорадочно киваю, но глаз открыть не могу, только сильнее сжимаю веки. Понимаю, что нужно успокоиться, чтобы мы смогли, наконец, поговорить. Но ничего не могу поделать с охватившими меня эмоциями, что рвутся наружу.
Я всегда боялась его потерять, боялась, что однажды он может просто исчезнуть из моей жизни, и я останусь одна. Но никогда не позволяла себе даже думать о том, что с ним может случиться что-то страшное. И сейчас, осознание того, что именно это и произошло, меня просто убивает. Заставляет захлебываться собственными переживаниями, болью и виной.
Если бы я не уехала… Если бы мы поговорили тогда… Могло ли все быть по-другому?
Его следующие слова заставляют сначала затихнуть в напряженном ожидании ответов, а затем еще больше сбивают с толку, окончательно путая мысли.
— Два года, — понижая голос, выдает с неким обречением. — Еще два гребаных года назад должен был тебе все рассказать. Хотя… если отмотать назад, не уверен, что поступил бы иначе.
Хмурюсь, абсолютно теряясь в догадках. Не успеваю уловить смысл сказанного, как он продолжает:
— Ровно столько я таскал внутри свое "донельзя" и грезил о том, когда же уже будет это "можно", — мрачно усмехается, думая о чем-то своем. — А может и многим больше. Кажется, сколько себя помню, столько и кроет от тебя.
